Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период). 1980-е

Annotation

Последняя книга из трех под общим названием «Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период)». Произведения, составляющие сборник, были написаны и напечатаны в сам- и тамиздате еще до перестройки, упреждая поток разоблачительной публицистики конца 1980-х. Их герои воспринимают проблемы бытия не сквозь призму идеологических предписаний, а в достоверности личного эмоционального опыта.

Автор концепции издания — Б. И. Иванов.

Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период). 1980-е

Игорь Адамацкий

Евгений Звягин

Нина Катерли

Глава первая. УЖАСНЫЕ НОВОСТИ

Глава вторая. ТРЕУГОЛЬНИК БАРСУКОВА

Глава третья. ПРАЗДНИК

Эпилог

Сергей Федоров

Куда идем мы с Пятачком…

Формалистика казуса

Наказание

Капитуляция

Боец

Далеко до снега

Василий Аксенов

Борис Дышленко

Сергей Носов

Николай Исаев

Валерий Холоденко

Часть 1

Часть 2

Сергей Коровин

Аркадий Бартов

Из цикла «Мухиниада»

Несколько историй, случившихся с Мухиным во время тушения пожаров

Некоторые встречи Мухина с неизвестными ему людьми

Кое-что об отношениях Мухина с женщинами

Кое-какие сведения о поведении Мухина на воде

Некоторые встречи Мухина с людьми, ему не известными, но, возможно, имеющими преступные намерения

Несколько слов о людях в белых халатах

Чуть-чуть о поведении Мухина в дороге

Частичное описание детства Мухина

Виктор Кривулин

Владимир Шинкарев

Часть первая

Часть вторая

Часть третья. МИТЬКИ И КУЛЬТУРА

Часть четвертая

Часть пятая. ЭТИКА МИТЬКОВ

Борис Иванов

Об авторах

notes

1

2

3

4

Коллекция: Петербургская проза (ленинградский период). 1980-е

Игорь Адамацкий

Сокращение

ПРОЛИВНЫЕ ДОЖДИ В ДОЛИНЕ… ВЫЗВАЛИ СИЛЬНОЕ НАВОДНЕНИЕ В ГОРОДАХ… В РЕЗУЛЬТАТЕ НАВОДНЕНИЯ… ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК ОСТАЛИСЬ БЕЗ КРОВА, И, ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫМ ПОДСЧЕТАМ, УЩЕРБ, НАНЕСЕННЫЙ НАВОДНЕНИЕМ, ИСЧИСЛЯЕТСЯ В… МИЛЛИОНОВ…

Благостным, тихим и обновленным, как душа после покаяния, выдалось раннее утро недавнего апреля. Ночью тяжелые, сумрачные, таинственные тучи рассыпали над городом хрупкий крупитчатый снег и, угнанные ветром, открыли голое стылое небо. Городские строения не подавали признаков жизни, и люди, утомленные суетой вчерашнего дня, спали, копя остатки сил для новых подвигов во имя будущей сытости, а солнце впервые за много дней беспогодья проходило нацеленной украдкой от окраин к центру, плоско протискиваясь проходными дворами и оставляя всюду мокрые следы.

Явление солнца было исчислено загодя и по календарю намечалось полутора часами позднее, поэтому никто не заметил и не удивился, только случайно оказавшийся на улице человек, вышедший подышать по причине пьяного недуга, увидев солнце, с трудом раскрыл щель между налитыми болезнью веками, поднес к лицу наручный циферблат, затем распахнул липкий рот, сплюнул под ноги и густо выматюгался.

А солнце торжественно-упорно шествовало круглым сквером, обнажая прошлогоднюю зелено-грязную траву и проплешины черной земли.

Над сквером, где днем появлялись и осторожно играли бескровные дети, а теперь было безлюдно, дыбился «скворечник» — большой темно-кирпичный дом со множеством непонятных, как наросты на больном дереве, выступов, с пыльными окнами и уродливыми выпуклыми и вдавленными архитектурными деталями.

Дом давно подлежал сносу, — в зимние морозные ночи он весь тихо потрескивал и покачивался, будто ему надоело стоять на месте и он собирался уйти куда окна глядят, да так и не решался, потому что окна смотрели на четыре стороны света; в сильный ветер ветхая крыша изо всех сил прижималась к гнилым балкам, дрожа от страха, что ветер ее сдует; в жаркие летние дни дом слабел, оседая. Однако городские власти, занятые неотложными юбилеями, забывали о «скворечнике», или, скорее всего, полагали оставить его в назидание и поучение потомству, и дом, вопреки времени и стихиям и людской нерадивости крепился, как предрассудок, озлобленно-равнодушный к переменам, стоял насмерть, как форпост косности, основательно и надолго, как тюрьма.

Там жили: бухгалтер-вдовец, Вася с мыльного завода, водитель трамвая, сторож винного комбината, кандидат филологических наук, брат с сестрой, учительница на пенсии, закройщик ателье, неизвестный солдат, всегда отсутствующий геолог, дворник, слесарь-сантехник, жизнерадостная шлюха, продавец мороженого, библиотекарь, супружеская пара, телевизионный мастер, заикающийся корректор издательства, спортсмен-велосипедист со своей девушкой, четыре студентки-медички, рецидивист со стажем, дамский мастер, начинающий писатель с женой, тихий сумасшедший, мозольный оператор с маникюршей, массажистка с пупочной грыжей и Борис Тимофеевич с ангелом-хранителем.