Петербург (октябрь 2007)

Патриарх. Наш Патриарх на трибуне Парламентской ассамблеи Совета Европы - наверное, самая яркая картинка, какая только может быть связана с этим достаточно скучным учреждением. Скорее всего, с точки зрения Русской православной церкви выступление Алексия II в ПАСЕ - свидетельство высокого статуса Русской православной церкви в мире и вообще серьезный успех, я не знаю. Но ощущение то ли бисера перед свиньями, то ли просто дипломатического провала остается очень сильным. С каждым нужно разговаривать на том языке, который ему понятен. Это, разумеется, не абсолютный принцип - некоторым удается превращать нарочитую темноту своей речи в конкурентное преимущество. Но этот эффект может утрачиваться в зависимости от аудитории - см. американский опыт Бориса Гребенщикова. Кажется, что-то подобное случилось и с Патриархом в Страсбурге. Слова о «появлении нового поколения прав, противоречащих нравственности» и об «оправдании безнравственных поступков с помощью прав человека» не могли не вызвать недоумения у европейских парламентариев, большая часть которых помешана именно на правах, осуждаемых Патриархом. Европейцы не допускают никакой полемики о своих базовых ценностях, и любой, кто на них покусится (а Патриарх явно покусился), предстает в их глазах дикарем. Нехорошо давать советы главе церкви, но все-таки эти обстоятельства стоило учитывать, принимая решение о поездке в Страсбург.

Пожар. В Москве случился страшный пожар - сгорело пятиэтажное здание на улице Машиностроения, в котором находился один из факультетов Московского института государственного и корпоративного управления. Десять погибших, несколько десятков раненых - не только ожоги и отравления, но переломы и ушибы - студенты, отрезанные от выходов огнем, прыгали из окон. Правительство Москвы, как заведено, выплатит по 150 тысяч рублей семьям погибших и по 50 тысяч раненым. Официальная версия причин возгорания уже появилась - деревянные перекрытия, загоревшиеся по «трагической случайности». Никаких сенсаций. Когда прошлой зимой во Владивостоке сгорело здание Сбербанка, из окон которого тоже прыгали люди, а начальство тоже говорило о трагической случайности, из Москвы казалось, что все дело в том, что Владивосток далеко, и жизнь там устроена по каким-то своим дальневосточным правилам. Но московский пожар произошел точно по такому же сценарию, и значит, дело не в географии. Просто мы как-то уже привыкли к тому, что деревянные перекрытия - это достаточное объяснение причины любого пожара, и к тому, что за последние полтора десятка лет ни один человек не сел в тюрьму за поджог - как будто никто в эти годы ничего не поджигал. Улица Машиностроения - это Южнопортовый район. Не центр, конечно, но в центре пожары уже отпылали, а пятиэтажное офисное здание и в Южнопортовом районе тоже кому-нибудь нужно. Наверняка, если поискать среди тех, кто мог на него претендовать, можно и до причин пожара докопаться. Но этим никто заниматься, конечно, не будет. Потому что деревянные перекрытия для нас - достаточное объяснение причины любого пожара.

Дроздов. Вечный вопрос - как стать звездой. Виктор Зубков, для которого этот вопрос уже не актуален, в первые же дни своего пребывания во главе российского правительства придумал еще один способ превращения маленького человека в полноценную медиафигуру. Свой опыт Зубков провел над Антоном Дроздовым - никому до того момента не известным начальником департамента экономики и финансов аппарата правительства. Когда на первом заседании кабинета под председательством Зубкова зашла речь о восстановлении Сахалина (конкретно - города Невельска, пострадавшего сильнее всего) после августовского землетрясения, Зубков почему-то обругал за задержки федеральных денег для острова именно Дроздова (который, между нами говоря, к восстановлению Сахалина по службе не имел вообще никакого отношения) и приказал чиновнику немедленно лететь на место и не возвращаться, пока ситуация не исправится. От Москвы до Южно-Сахалинска лететь восемь часов. Этого времени хватило для того, чтобы наказанный непонятно за что чиновник превратился (по крайней мере, в глазах островитян) в чрезвычайного комиссара, который поднимет Сахалин из руин. И действительно - Дроздов проводил совещания с местными властями, сам кого-то ругал, раздавал населению жилищные сертификаты, - в общем, из клерка стал медиафигурой, а то и федеральным политиком. Через три недели после первого заседания правительства Зубков отозвал Дроздова в Москву, посчитав его миссию выполненной. Но в Москву вернулся другой человек - не безвестный клерк, а всенародно знаменитый и потому уверенный в себе кризис-менеджер. Одно обидно - предвыборные списки всех партий уже сформированы, а то бы - ну, вы поняли.