Песни радости, песни печали

Ракша, Василий

Песни радости, песни печали / Василий Ракша. – Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. – (Red Violet. Темные миры).

ISBN 978-5-00195-914-4

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Василий Ракша, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

Дорогой читатель! Я искренне рад, что в ваши руки попала моя книга. На последующих страницах развернется история, которая не давала покоя моему воображению. В отличие от истории настоящей, из учебника, здесь не будет Руси, Древней Греции, Индии и других знакомых нам государств. Вдохновением для меня послужили герои наших родных сказок, мифов и легенд – от тех, что идут из глубины веков, до творений Александра Сергеевича Пушкина. Перечитывая их, досконально изучая их корни, я убедился в том, насколько сильно на русскую культуру на протяжении эпох влияли другие народы. Несмотря на уникальность и самобытность русских сказов, отрицать воздействие на них со стороны византийцев, скандинавов, персов и прочих соседей бессмысленно. Так и родилось Пятимирие: для каждого из государств, его составляющего, нашелся прародитель. Да, с исторической точки зрения аккадцы вряд ли пили чай с русичами, но вот связей культурных между ближневосточными и славянскими народами не счесть. В Пятимирии все немного иначе, чем в жизни: и география, и технические достижения, и даже ход времени. Я сознательно не привязывался к конкретному веку в нашей истории, поэтому пусть вас не смущает то, что у буянцев есть корабли с каютами, книгопечатание и масляные лампы. Что-то позаимствовали у соседей, что-то изобрели сами. Для меня это – смешение эпох со щепоткой магии. Одним словом – фэнтези. А вот чувства и поступки героев, надеюсь, получились настоящими и очень честными.

Приятного чтения!

Массивные резные двери с витиеватыми узорами и богатой инкрустацией резко распахнулись, впустив в темноту покоев слепящий свет. Войдя, владыка всего Буяна узрел под балдахином баклажанового бархата нагое тело. Приблизившись, он сощурил глаза и быстро отвернулся.

– Прикройся, Елисей! – с тяжелым вздохом проговорил он. – Неча меня пугать своими достоинствами!

Шелк одеяла заструился и спрятал под собой все то, что вызывало недовольство Салтана.

– И тебе доброе утро, отец, – вяло ответил Елисей, потягиваясь в постели.

– Утро ли? – чуть было не закричал царь. – Полдень на дворе, а ты все дрыхнешь, как медведь в спячке.

Свет от дверей померк – его заслонили две мужские фигуры, застывшие на пороге. Крылатый Елисеев опричник и царский прислужник в сиреневом кафтане одновременно попытались проникнуть в палаты цесаревича, но проход оказался слишком узким для двух мужей.

– У нас уговор был, помнишь? – Салтан не мог скрыть своей досады, пусть и пытался говорить тише. – Утренняя трапеза вместе со мной и матерью. Раз в неделю, по пятницам.

– А сегодня как раз пятница, – подобострастно вставил прислужник, чем заслужил неодобрительный взгляд крылатого опричника.

– Вот именно. Не держишь слово. – Салтан подождал сыновьего ответа, но услышал лишь шорох под одеялом. – Что ты там шелудишь? Совсем стыда нет?

– Да почесался просто! – чуть не смеясь, ответил юноша.

Царь нарочито тяжело втянул воздух, протяжно выдохнул и озорно взглянул в сторону дверей. В них так и стояли, притаившись, опричник с прислужником.

– Дело важное у меня к тебе есть. Портрет княжны Новоградской прислали, хотел рассмотреть с тобой вместе.

Нагой царевич приподнялся из-под одеяла и уселся, опершись на изголовье.

– Хороша?

– Молоденькая, – пожал плечами царь. – Подай-ка картину, – приказал он слуге, и тот наконец прорвался в полутемную опочивальню.

Едва дыша, он поднял над подушками массивную золотую раму, расположив портрет напротив цесаревича. Тот вскочил с кровати, снова обнажившись. Царь вновь закатил глаза, но на этот раз ограничился вздохом. Елисею будто было совершенно неважно, что его увидят нагим другие люди. Одернув тяжелые шторы, он вернулся в постель и принялся рассматривать полотно. На него глядела белокурая девица, замершая в неестественной позе. Лицо ладное: точеные скулы, цвета озерной глади глаза, тонкий, чуть вздернутый носик и мальвовые губы. Взгляд цесаревича скользнул по узкому подбородку, пробежался по бледной лебединой шее и впился во вздыбленные холмы васильковой ткани. Наклонив голову, чуть сощурив глаза и вытянув губы, Елисей коснулся зеленовато-коричного камня, висящего на его груди. Потерев самоцвет, его рука соскользнула на янтарную кожу и поползла вниз по молодому торсу.

– Оставьте здесь, – не отрываясь от портрета, велел цесаревич.