Первый снег и мизогиния

Быть знаменитым некрасиво.

Не это подымает ввысь.

Не надо заводить архива,

Над рукописями трястись.

Борис Пастернак

В архивах у (пока что не слишком знаменитого и поэтому всё ещё довольно красивого) меня о «КоКоне» — самиздатовском журнале, выходившем в начале 90-х во владивостокском ДВГУ — ничего нет. Да и в памяти сохранилось не очень много. А ведь это была (если, конечно, она вообще была) моя первая публикация, пусть и в самиздате. Или, по крайней мере, была попытка.

Конец 1992-го, начало моего второго курса в ДВГИИ. Мы с тогдашней моей возлюбленной Наташей Чуриной и её — love me, love my dog — собакой Лисиком сторожим детский сад на Второй Речке. Точнее, сторожит Наташа, она устроилась работать сторожем, а мы с Лисиком как можем помогаем ей в этом.

К нам в гости — то в этот самый садик, то в барак на Шкипера Гека — по вечерам заходит Лёша Денисов. Он приносит кофе и сливочное масло. Денисов тогда работал милиционером в рыбном порту, и продукты ему выдавали на службе. Мы варим кофе, мажем маслом бутерброды, курим и болтаем. Лисик как может помогает нам в этом. Из нас всех только он не курит и не очень любит кофе, зато бутерброды с маслом просто обожает. А болтаем мы — в числе разного прочего о литературе: о Воннегуте и о Кастанеде, о Кинге и о Желязны, о Шекли и о Брэдбери, о Кафке и о Сигизмунде Кржижановском, о Кортасаре и о Карпентьере, о Маркесе и о Борхесе, о Бродском и о Сосноре…

Однажды в придачу к маслу Лёша принёс немного, что называется, пищи духовной. Это был журнал «КоКон». С его, Лёшиным стихотворением:

Здесь следует, во-первых, отметить исчезающую, мерцающую рифмовку нечётных — неясно, то ли это холостые строки, так называемая «гейневская» строфа (как утверждает Ч.), то ли это всё же (как думается мне) такая приблизительная ассонансная рифма. Этот приём работы с рифмой (и с читательским ожиданием) станет впоследствии одной из отличительных черт поэтики Денисова. Ну и, во-вторых, нужно признаться, что вообще-то весь этот случай точно так же мерцает и исчезает у меня в памяти. Я очень плохо помню подробности и — главное — не уверен, был ли вообще принесён тогда журнал — брошюрка такая тоненькая А4 пополам — или Лёша рассказывал нам о нём на словах.

Лёша пояснил, что «КоКон» — означает Колониальный Концептуализм, а издаёт журнал — его приятель Андрей Дерябин. Андрей учится в ДВГУ, он восточник-китаевед. И это уже был, кажется, не первый, а — то ли второй, то ли, может быть, даже третий выпуск издания. Также, вроде бы, в нём напечатан текст Димы Рекачевского, но с Рекачевским я тогда ещё не знаком, на встречи литобъединения в Союзе писателей я начну ходить позже.

Полистав тогда этот «КоКон», (если он вообще был, хотя если его не было, то — с чего бы тогда) мы единодушно порешили, что это — разумеется, за вычетом одного прекрасного четверостишия — в общем, ну такой студенческий сборничек. И уровень большинства текстов в нём — ну такой соответствующий — эдакие хохмочки, написанные витиеватым стилем с обилием всевозможных сложных оборотов речи, они, вероятно, должны быть лучше всего понятны тем, кто имеет отношение к университету, ещё лучше — конкретно к восточному факультету.

Так или иначе, Денисов напечатан и очень этому рад. Это его первая — как снег в стихотворении — публикация. И он не собирается на этом останавливаться, а рассчитывает продолжать и впредь печатать в «КоКоне» стихи и так постепенно довести количество старушек может быть даже до рубля — символического, понятное дело, капитала. Меня же великодушно приглашает присоединиться — что называется, за компанию. Как потом за компанию зазовёт он меня и в литобъединение.