Первородство

С Леонидом Мартыновым издательство «Молодая

гвардия» соединяет давняя дружба. Десять лет назад

в «Молодой гвардии» вышла тоненькая книга новых

стихов Леонида Мартынова.

Книга эта —со скромным названием «Стихи» —

имела исключительный успех у читателей и крити-

ки — за короткое время выдержала два издания и

была переведена на зарубежные языки.

«Раскрывая ее страницы, — писал в газете «Из-

вестия» поэт Владимир Луговской, — читатель сразу

попадает в мир, полный неожиданностей и чудес, на-

селенный то необычными существами — добрыми

волшебниками, рассказывающими о тайнах жизни, то

простыми мудрыми людьми, повествующими о самых

обыденных вещах, но так интересно, так увлекатель-

но и... так современно.

В лучших стихах поэта ощущается богатая душа

советского человека, многообразие его чувств. Гор-

дость за нашего современника, творящего, мысляще-

го, идущего непроторенными путями, делающего чу-

деса и достойного этих чудес, составляет краеуголь-

ный камень творчества Л. Мартынова... Герои

Л. Мартынова так же поэтичны, необычны, как и сам

поэт. И все же это обыкновенные советские люди».

В этом году замечательному русскому поэту испол-

нилось шестьдесят лет. К этой дате мы и приурочили

наше новое издание стихов Леонида Мартынова.

3

Я поднял стихотворную волну.

Зажег я стихотворную луну

Меж стихотворных облаков

И вот решил: теперь возьму засну,

Засну теперь на несколько веков!

Но я забылся не на сотню лет,

А стихотворный наступил рассвет.

Сам по себе передо мной вставал

Расцвет всего, что я предсоздавал.

И будь я даже в сотни раз сильней

Не мог бы на минуту ни одну

Пресечь теченье стихотворных дней.

Объявших стихотворную страну.

7

КРАСНЫЕ ВОРОТА

Автомашины,

Мчась к воротам Красным,

Чуть замедляют бег для разворота,

Полны воспоминанием неясным,

Что тут стояли Красные ворота.

Троллейбус,

Пререкаясь с проводами,

Идет путем как будто вовсе новым,

И как раскаты грома над садами.

Несется дальний рокот по Садовым.

И вот тогда

С обрыва тротуара

При разноцветном знаке светофора

Возвышенность всего земного шара

Внезапно открывается для взора.

И светлая

Высотная громада

Всплывает над возвышенностью этой

Воздушным камнем белого фасада,

Как над чертою горизонта где-то.

Земного шара

Выпуклость тугая

Вздымается в упругости гудрона.

Машины, это место огибая,

Из полумрака смотрят удивленно.

А город

Щурит искристые очи,

Не удивляясь и прекрасно зная.

Что с Красной площади еще гораздо

Она

Видна —

Возвышенность земная!

ВОСПОМИНАНЬЯ

Надоело! Хватит! Откажусь

Помнить все негодное и злое —

Сброшу с плеч воспоминаний груз

И предам забвению былое.

Сбросил! И от сердца отлегло,

И, даря меня прохладной тенью,

Надо мною пышно расцвело

Всезабвенья мощное растенье.

Но о чем мне шелестит листва,

Почему-то приходя в движенье

И полубессвязные слова

В цельные слагая предложенья?

Либо листья начал теребить

Ветерок, недремлющий всезнайка:

— Не забыл ли что-нибудь забыть?

Ну-ка, хорошенько вспоминай-ка!

Либо птичьи бьются там сердца.

Вызывая листьев колебанье?

Но перебираю без конца

Я несчетные воспоминанья.

Не забыл ли что-нибудь забыть?

Ведь такие случаи бывали!

...Нет! Воспоминаний не убить,

Только бы они не убивали!

10

НА БЕРЕГУ

На берегу

Я человека встретил,

На берегу морском,

На берегу, где ветер так и метил

Глаза мои запорошить песком,

На берегу, где хмурая собака

Меня обнюхала, а с вышины,

За мной следя, таращился из мрака

Своими кратерами шар луны

И фонари торчали как на страже,

Передо мною тень мою гоня.

А человек не оглянулся даже,

Как будто не заметил он меня.

И я ему был очень благодарен.

Воистину была мне дорога

Его рассеянность. Ведь я не барин,

И он мне тоже вопсе не слуга,

И нечего, тревожась и тревожа,

Друг дружку щупать с ног до головы.

Хоть и диктует разум наш. что все же

Еще полезна бдительность, увы!

11

Так

Велика

Гора черновиков,

Бумаги каменеющая масса,

Что, кажется, за несколько веков

Мне разобраться в этом не удастся.

И не отточишь

Никаких лопат,

Чтоб все пласты поднять вот эти снова,

Где происходит медленный распад

Неуловимых элементов слова.

Но

Ведь ничто не сгинет без следа —

Во что-нибудь оно переродится,

И это нечто, скажем кровь-руда,

Не мне, так вам однажды пригодится.

Быть может, все,

О чем ты лишь мечтал,

Сольется в бездне кладовых подземных

В металл, который только бы летал

И для решеток был негож тюремных:

12

В тот матерьял,

Которому дано

Работать не по-прежнему на сжатье,

А лишь на растяженье, чтоб оно

Не превратилось в новое распятье.

Возвел я

Эту гору не один,

И, подымаясь на се обрывы,

В мерпаньи снеговых ее седин

Я различаю многие архивы.

Пусть к ним

За рудокопом рудокоп

Приложат нерастраченную силу —

Напомнит им гора черновиков

Все что угодно, только не могилу.

13

Бывают

Лица мертвенные,

Краска.

Как говорится,

С них давно сбежала.

Так на лице равнины, словно маска.

Снегов непроницаемость лежала.

Вдруг

На столбе

Мембрана задрожала

И началась в эфире свистопляска,

А на лице равнины, словно маска.

Снегов непроницаемость лежала.

О. долго ль будет так?

Не без конца ли?

Ведь не расскажешь, что это такое!

Пахнуло бурей...

А снега мерцали

Обманчивой недвижностью покоя.

Равнина

Будто что-то выжидала,

Как будто бы ничто не волновало.

14

И. наконец,

Завыла.

Зарыдала

Весна, какой еще и не бывало.

Нет,