Перстень в наследство

'Британский пароход 'Титаник' компании 'Уайт Стар Лайн' совершит свой первый круиз. Отплытие состоится в полдень десятого апреля. Крупнейший пассажирский лайнер мира был заложен на верфях судостроительной компании 'Харленд энд Вульф' тридцать первого марта тысяча девятьсот девятого года и спущен на воду спустя два года. Это поистине прекрасное творение человеческих рук, и хозяева корабля не сомневаются в его актуальности и своевременности. Билет может купить любой пассажир, что является неоспоримым и великим достоянием современного общества. Конструкция лайнера заставляет задуматься о великом воплощении человеческой мысли и покорении стихий океана. Проект исключает возможность затопления судна. Для этого утверждения есть все основания. Двойное дно, водонепроницаемые переборки, наличие шестнадцати отсеков обеспечат длительное пребывание на поверхности воды в случае получения пробоины. Но этого не произойдет, ведь кораблем управляет опытный капитан'.

Я прочитала статью в газете и сосредоточилась на фотографии. На ней красовался четырехтрубный монстр, ошеломляя внушительной грациозностью. Он отвезет меня в Америку к новой жизни, которой не желаю. Свернув газету, я положила её на небольшой деревянный столик. Прошлась по комнате, ставшей на несколько недель моим домом.

Назвать ее скромной трудно, она аскетична. Железная кровать, небольшой деревянный грубо сколоченный комод, и под стать ему платяной шкаф. Но я рада и этому приюту. На гроши, что остались от поездки из России в Великобританию, невозможно было найти что-либо лучшее. От сбережений почти ничего не осталось, а впереди достаточно длительный путь. Потому несколько недель пришлось жить скромно.

Я остановилась у окна. Предрассветная темнота казалась пугающей. Приоткрыв створки, впустила в помещение холодный апрельский воздух. Он обволок меня и проник под платье из шерстяного сукна. Обхватив себя руками, я смотрела в черную бездну неба с немногочисленными звёздами. Давящая тишина спящего города, проникала в душу, сея внутри нее страх. Мысленно успокаивала себя, стараясь разумно смотреть на вещи.

Моя жизнь менялась под давлением обстоятельств и вполне естественно, что будущее обозримое будущее на чужбине пугало. Что отвлечься я еще раз вспомнила, что положила в дорожную сумку. Одежда в саквояж была собрана накануне, но не оставляло чувство, будто что-то забыто.

Как бы я не пыталась себя отвлечь от хрупкого, неясного и такого пугающего будущего, я продолжала стремиться к нему. Потому так носилась со сборами в дорогу, пытаясь занять себя, чтобы не повернуть обратно. Несколько недель после прибытия в этот город, страшилась наступившей ночи. Ей уготовано стать рубежом между старой жизнью и новой. В городе на берегах реки Невы, Петербурге похоронила самое главное - веру. Петербург дал мне так много и отнял всё.

Я дочь обедневших дворян. Несколько лет была вынуждена работать гувернанткой в семье моей крестной. Графиню Софью Николаевну, у которой пришлось жить после окончания пансиона, устраивало моё знание языков: французского и английского. Когда мне исполнилось семь, погибли родители, и она взяла меня на попечение, определив в школу для девушек. По окончании обучения я попала в усадьбу к Софии Николаевне. Так и стала гувернанткой у ее младших сыновей.

Подопечными были двое мальчиков десяти и двенадцати лет. Маленькие графы оказались несносными и легкомысленными. Помню, как только увидела их, возникло острое желание покинуть дом. Но щедрое жалование и возможность проживать в отдельном флигеле в глубине сада, переубедили меня.

Уединенность временного обиталища и доброта графини компенсировали невыносимость ее отпрысков. Спустя некоторое время с ними мне тоже удалось договориться. Посещение занятий по языкам превратилось для мальчишек в приемлемое времяпрепровождение.

Юные дворяне грезили войной и желали сражаться, как их предки. Я быстро смекнула, что удастся склонить мальчиков к занятиям, если буду рассказывать о доблестях русской армии, переходя во время урока с одного языка на другой. К концу первого года, ученики прилично говорили на французском. Софья Николаевна отметила перемены в образованности сыновей и увеличила мне жалование.

Через два года мой службы, в канун рождества, произошло событие, перевернувшее мою жизнь и неспешный быт семейства. Софья Николаевна ждала в гости старшего сына, который служил в Петербурге в драгунском полку. Она чрезвычайно гордилась им. Рассказывала о его благодеяниях и шалостях. Слушая добрую Софью Николаевну, старалась нарисовать в воображении этого удалого господина. В моих размышлениях образ выглядел разорванным и необъемным. В беседах я не могла отделить любовь матери, соскучившейся по сыну от истины. Я ограничивалась только рассказами и письмами от Андрея, что вслух читала Софья Николаевна.