Переворот

Моя страна Куш, зажатая между неокапиталистическими марионеточными образованиями, государствами Зандж и Сахель, — совсем маленькая для Африки, хотя и больше любых двух государств Европы. Северная ее половина занята Сахарой, а на юге естественной границей, не проложенной по французской линейке, является одна-единственная река Грионде, позволяющая вести скромное оседлое сельское хозяйство. Главный предмет экспорта — земляной орех; эти ценные плоды вышелушиваются тоннами и дробятся деревенскими женщинами в ступах, существующих с незапамятных времен, или же в древних прессах, изготовленных в Лионе, затем полученное масло перевозится в кадушках караванами верблюдов или на разболтанных грузовиках в Дакар, откуда оно морем плывет в Марсель, чтобы стать основой для производства эротически изогнутых, с сильным запахом кусков мыла, предназначенного не для моих от природы пахучих и доброжелательных соотечественников, а для антисептически чистых уборных Америки — Америки, этого источника непотребства и сверхдостатка. Наше масло земляного ореха проезжает на Запад такое же расстояние, какое наши предки в ошейниках, натиравших им шею до яремной вены, проходили под бдительным оком арабских работорговцев на Восток, где с рынков Занзибара попадали в гаремы и в сторожевую охрану дворцов Персии и Китайского Туркестана. Так Куш простирал свои невидимые крылья над миром. По океану пустыни между северной границей и Средиземноморским побережьем протекал когда-то ручеек торговли — соль меняли на золото, мера за меру; сейчас тишина здесь нарушается лишь шведскими плейбоями, спасающимися от холода и скуки на своих «вольво», которые быстро отдают все семь слоев краски колючему песку, а всепоглощающий вой харматтана[1] заглушает рев их моторов. Они превратятся в скелеты прежде, чем сдохнут их батареи. Не Аллах ли расправляется так со всеми неверными пришельцами!

К югу от Грионде, где раскинулись леса, живут голые люди и звери, царят лихорадка и хаос. Там лучше не бывать. Если кушит попадает туда, у него начинается mal à l'estomac[2].

Куш — край изысканной, чудесной пустоты, сохранивший название исчезнувшего царства, основанного потомками Куша, сына Хама, внука Ноя. Их царственное семейство, изгнанное в четвертом веке христианскими ордами Ахсума из земель Верхнего Нила, покинуло Мероэ, знаменитое месторождение железа, и перебралось на пустыри Кордофана и Дарфура, а затем дальше на запад, преследуемое по иссохшим саваннам дьяволами пыли; цари создавали красные города, не отличимые по цвету от камней, пока их уже ничего не значившее имя, остаток величия, не было спасено от забвения в 1968 году нашим революционным советом и им не наделили — вместо ненавистного Нуар — эту пустую голодную страну, удаленную на столько же миль, на сколько и лет, от первоначального, уже превратившегося в эхо Куша: Африка преподнесла Египту фараонов черное зеркало, и в нем был Куш.

Столица Истиклаль была названа так в 1960 году после получения независимости, а на более ранних картах именовалась Кайльевиль, в честь путешественника, который пересек Сахару в 1828 году, вымазал лицо коричневой краской, научился произносить несколько примитивных фраз по-арабски и стал европейской знаменитостью, пристроившись к каравану, следовавшему из Тимбукту в Фез, и делая то, что сотни невоспетых берберов делали на протяжении столетий, он же обзывал их животными, но при этом наслаждался громкой славой, пользуясь их доверчивым гостеприимством. До того как французы в 1905 году (чтобы воспрепятствовать продвижению британцев из Судана) создали эту страну, назвав ее Нуар, то есть Черной, земли по обе стороны реки были мало известны и упоминались как Ванджиджи. Арабский торговый город Аль-Абид, в значительной мере утративший былую славу, приютился за просторным бело-зеленым Дворцом управления нуарами, скопированным с Лувра; теперь в его многочисленных крыльях разместились кабинеты нынешнего правительства, Народный музей зверств империализма, школа для девочек, имеющая целью вытравить влияние образования, полученного в христианских миссиях, и тюрьма для политически заблуждающихся.