Переводные картинки из книги Тир

Пошла вторая неделя с тех пор, как в комнате поселились привидения.

Шкафовник жил в одежном шкафу. Летун — на самой верхней книжной полке под потолком.

Двое обитали на подоконнике: Прозрачник в обыкновенной трехлитровой банке, из которой поливают цветы, и Подгеранник — в цветочном горшке под большим кустом красной герани.

В холодильнике тоже кто-то жил…

Когда в форточке показывалась луна и светила на потолок и полку с томами старинных книг, в углу кто-то чихал, доносился чуть слышный шорох словно метелкой сметали пыль с потолка, и обязательно с грохотом падал на пол какой-нибудь верхний том.

И тогда в холодильнике раздавался стук… Тотчас же, поскрипывая, приоткрывалась дверца одежного шкафа… Дверь распахивалась, и странные шлепающие шажки чуть слышно доносились из комнаты, а потом из прихожей. По квартире пролетал сквознячок, и вдруг ни с того ни с сего начинала раскачиваться люстра под потолком, бурлила вода в трехлитровой банке и выплескивалась на подоконник, а герань в цветочном горшке билась ветками о стекло…

Как только шлепающие шажки затихали у холодильника посреди прихожей, люстра успокаивалась, все замирало. И когда дверца холодильника открывалась с легким щелчком, то лампочка, загоравшаяся внутри, освещала лишь несколько консервных банок (так как все, кто жил в доме, переселились на дачу по случаю летних каникул)… и совершенно пустую прихожую.

И комната, которую освещала теперь луна, целиком разместившись в ночном окошке, — комната, наполненная лишь лунным светом и тишиной, была совершенно пуста…

Но как только захлопывался холодильник и теперь уже две пары шлепающих легких ножек направлялись в комнату, вся она оживала. Начинала качаться люстра, падал тяжелый том, извергался водяной вулкан в трехлитровой банке, герань стучала в окно ветками и цветами… И тогда невидимки начинали разговаривать.

Однако в тот день, а точнее — в ту ночь, о которой идет речь, стук из холодильника вдруг послышался среди полной, ничем не нарушаемой тишины. Стук повторился снова, но комната продолжала спать. И тогда, в третий раз, так оглушительно забарабанили изнутри, словно кто-то отчаянно захотел разнести холодильник на маленькие кусочки.

Сразу же распахнулась дверца одежного шкафа, с грохотом полетели с полок целые штабеля книг, бешено закачалась люстра, вся вода выплеснулась на подоконник, и герань очень громко забилась ветками о стекло…

А когда дверца холодильника чуть не выломалась от напора, с каким ее помогали открыть изнутри, в грохоте выкатившихся на пол банок ухо различило бы и еще один странный звук. Точно бешеный разъяренный кот прыгнул из холодильника и с визгом пронесся по всей прихожей. Потом кто-то маленький и мохнатый встряхнулся и, стуча зубами от холода, закричал:

— Да что вы тут все по-умирали? Дыр-дыр-дыр…

— Похоже на то… что мы все… заснули мертвым сном, — растерянно извиняясь, ответил сонный и довольно ехидный голос, который мог принадлежать старому хитрому гному.

— Нет, это луна… — донесся из комнаты совсем детский взволнованный голосок. — Это луна пропала… Она будит всегда первыми нас с Прозрачником, а потом уже просыпается Летун на полке. Но сегодня луна куда-то запропастилась…

— Хорошенькое дело! Запропастилась! А если бы она совсем пропала? Я бы замерз в ледышку!

— Но ее нет до сих пор! — ответили с подоконника.

— Однако же… мы проснулись и без луны, — сладко зевая, прошамкал с достоинством невидимый хитрый гном. — Мне кажется, не помешало бы еще поспать…

— Поспать? Вам бы только спать! Дыр-дыр-дыр… А проснись вы минутой позже, что бы со мною стало?

— А ты разве не приспособился до сих пор? — спросил сверху Летун, очевидно уцепившийся за плафон, потому что плафон в прихожей начал бешено раскачиваться туда-сюда. — Я уж думал, ты совсем привык к морозу… Вон и шерсть зимнюю отрастил…

И тут все увидели чудо. Как в сильный мороз усы с бородой покрываются легким инеем, так и сейчас вдруг стало отчетливо видно в лунном свете, просочившемся через дверь кухни… Да, это было заросшее густой шерстью на подбородке и на щеках лицо Морозилки — белые густые брови; ресницы, тоже покрытые инеем и окаймлявшие темный провал… Провал глаз, но на месте глаз была пустота, и так как сам Морозилка по-прежнему стоял у открытого холодильника, то в дырочках глаз видна была черная банка шпрот с желтыми буквами… А когда Морозилка сдвинулся, то из глаз засочился свет от лампочки в холодильнике. И точно пушистая снеговая маска вокруг глазниц — покрытая инеем медвежья шерсть на маленьком подбородке и круглых щеках. Иней таял, таял… и через минуту все пропало.

— Жуть какая! — сказал Летун. — Неужели я такой? Дай я тебя потрогаю…

— А ты думал… — сказал уверенно хитрый гном, как видно, тоже ощупывая со всех сторон Морозилку. — Приспособился, молодец… Шерсть густая…

— Приспособишься тут… — буркнул растерянно недовольный голос.