Пересечение

Тульская губерния, Богородицкий уезд, июнь 1810 год

За большим столом сидела женщина — перед ней горела масляная лампа и она с грустью наблюдала за горением фитиля, бросая тоскливый взгляд на пустые стулья, уставленные вокруг. Когда-то дом не был пуст и одиночеством она не страдала, у неё был муж, сын, тётушка с дядюшкой, да матушка, но теперича тяжело вздыхая она вспоминала весёлые ужины за этим столом. Её мысли прервала служанка — на подносе та принесла рыбу под соусом и немного крупы, как и просила хозяйка. Она осторожно, опасаясь прервать ее думы, поставила блюда перед ней.

— Что-то не хочется, Фрося, — произнесла она глухо. — Сама бы ела что ли.

— Нельзя же так, Анна Степановна, — приободрила хозяйку та, — почитай уж в тоску ударились.

— Скучаю я милая, — ласково обронила молодая княгиня, — по сыну, по мужу, да и по матушке тоже.

— Так Петра Ивановича уж не воротишь, а сынок ваш в городе с Агнессой Сергеевной, ему так лучше. Не вы ль согласие дали, чтоб ваша матушка его воспитанием занялась? — Развела служанка руками.

— Я, Фрося, я, — вздохнула княгиня, — токмо знаю столица, город, возможности, а тем паче ему так лучше, да и вскорости я сама уеду к нему. Полно тут киснуть.

— Вот и славно, Анна Степановна, а теперича кушайте на здоровьице.

После еды княгиня решила немного почитать и сидя на канапе в диванной погрузилась в занятное чтиво. Изредка она поправляла выбившиеся пряди русых волос пропуская тонкие пальцы сквозь волнистые локоны, касалась воротничка муслинового платья телесного цвета, а когда порядком устала, то решила идти наверх и заснуть наконец. Все мысли занимал единственный сын княгини Анны Степановны Протасовой — Андрей, который воспитывался с бабушкой в столице. Отношения с матерью оставляли желать лучшего, та мягко говоря была властной, строгой, не любила слушать, но изрядно раздавала советы, поелику Анна и не спешила в их имение на Садовой. Однажды она чуть ли не силой забрала ребёнка и напором убедила дочь, что та слишком мягкотелая не способная воспитать как нужно сына. Уже как пять лет она видела мальчика только пару раз в год, а ему к тому времени минул восьмой год.

Вздыхая Анна поднялась и поправив помятое платье неспешно направилась к лестнице. Только вступив на неё, к ней подоспела Фрося и округлив глаза, рассказала что к ним на ночь глядя заявилась гостья.

— Кто же? — Спрашивала удивлённая хозяйка.

— Просила вас подойти, дело у неё, сказывала, — только и ответила та.

Ничего не оставалось княгини и она нехотя направилась в вестибюль. Там у открытого французского окна стояла странная гостья, одетая в старую потрёпанную одежду, а когда она повернулась к Анне, то свёрток в её руках ожил — из него доносилось кряхтение и тихий, точно щенячий писк. Ничего не понимающая хозяйка смело подошла к странной особе и высоко вскинув подбородок сверкнула зелёными глазами, желая чтобы та начала говорить.

— Вот, госпожа, купите. — Проскрипела та.

Только и произнесла она, открыв край тряпицы, откуда виднелось белое личико ребёнка, беспокойно ворочившегося в ее руках.

— Ребёнок? — Ахнула Анна, ухватившись за голову.

— Девочка, прехорошенькая, нынче родилась — протянула та. — Берите, дорого не возьму, немного дайте на жизнь.

— Твоя ли? — Прошептала княгиня.

— Не моя, — качнула та седой головой, — но вам в пору будет.

Анна резко развернулась, позади стояла ошарашенная Фрося с лампой в руках, открыв рот она наблюдала за сей сценой. Княгиня поспешила к кабинету, где и хранила часть средств. Вернулась спустя пять минут и протянула гостье в потрёпанном сером платье пачку ассоциаций.

— Достаточно? — Не смело процедила Анна.

— Обижаете, не за деньги отдаю, а за сердце доброе, — проскрипела та.

Она спрятала ассигнации в большой карман спереди и протянула свёрток испуганной княгини. Та быстро приняла младенца и прижала к себе, отчего приятное тепло разлилось по тело. Девочка тотчас затихла на руках, точно чувствуя, что здесь её примут, не обидят и подарят любовь.

Лишь только малышка оказалась у Анны, странная гостья бросилась прочь и казалось растворилась в воздухе, так быстро она убежала, точно боялась что передумают. Уже минуя резные ворота она остановилась и потянулась к карману, достав пачку денег, а затем и подвеску на тонкой цепочке в виде птицы и некоторое время любовалось ей, зная что вещица не стоит много, а стало быть продать не получится. Вздохнув она провела широкой ладонью по голове и оглядевшись поспешила к своей телеге, что ждала её впереди.

Санкт-Петербург, Садовая улица, 1828 год