Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х – 2010-х годов

Эта книга – третья часть монографии, посвященной жизни и творчеству В. С. Гроссмана, одного из наиболее известных русских писателей XX века.

Первая часть впервые опубликована нашим издательством в 2015 году. Там анализировались неисследованные проблемы биографии Гроссмана. Установлено, что он в довоенные и послевоенные годы оказался, можно сказать, в эпицентре литературных и политических интриг высших партийных функционеров. Ареста избежал чудом.

При исследовании биографических проблем авторы воссоздают историко-политический контекст сталинской эпохи. Речь идет о юности Гроссмана, его становлении как писателя, начальных этапах стремительной литературной карьеры и, наконец, интриге, связанной с романом о Сталинградской битве – «За правое дело».

Выпущенная нашим издательством в 2016 году вторая часть монографии – о создании романа «Жизнь и судьба». Его рукопись была конфискована сотрудниками КГБ СССР в феврале 1961 года.

Первое книжное издание гроссмановского романа вышло за границей почти двадцать лет спустя. С тех пор он переведен на европейские языки, многократно опубликован, признан классикой мировой литературы.

Историю создания романа «Жизнь и судьба» многократно описывали мемуаристы и литературоведы. Но, как доказали авторы данного исследования, она была «мифологизирована» – сообразно различным политическим установкам. То же самое можно сказать и о жизнеописаниях Гроссмана.

Автор романа, ныне признанного классикой мировой литературы, так и не увидел его напечатанным. Слава пришла через двадцать лет после смерти Гроссмана.

Третья часть предлагаемой вниманию читателей монографии – анализ истории публикации романа за границей и в СССР. Как доказывают исследователи, она тоже «мифологизирована» – сообразно политическому контексту.

В третьей части монографии авторы исследуют как историю публикации романа «Жизнь и судьба», так и ряд связанных с ней советских литературных скандалов, получивших международную известность. Особое внимание уделено проблемам, которые ранее считались решенными, – текстологии публикаций, полемическому характеру осмысления гроссмановского наследия и, соответственно, политическому контексту 1960-х-2010-х годов.

При подготовке этого издания использованы материалы Российского государственного архива литературы и искусства, Российского государственного архива социально-политической истории, Российского государственного архива новейшей истории, Центрального архива Федеральной службы безопасности.

История публикаций романа «Жизнь и судьба» не раз характеризовалась мемуаристами и литературоведами. Причем хронологически исходной точкой повествования всегда была дата первой отправки рукописи за границу.

Сначала и не могло быть иначе. Роман публиковался с 1975 года, но лишь девять лет спустя Войнович на Франкфуртской книжной ярмарке впервые рассказал журналистам, что это он изыскал способ отправить гроссмановскую рукопись заграничным издателям.

В печати не критиковали версию, предложенную Войновичем. Подразумевалось, что эмигрант не должен объяснять, от кого и когда он получил рукопись, если не был знаком с Гроссманом. Очевидными считались причины умолчания.

Мемуары Липкина о Гроссмане изданы в 1986 году. Но там по-прежнему не объяснялось, каким образом переправлен крамольный роман за границу и почему не попал туда раньше.

Более того, акцентировалось, что Липкин не имеет отношения к заграничным гроссмановским изданиям. Он еще и упрек сформулировал: «Было бы лучше, если бы люди, каким-то образом сохранившие роман, нашли в себе смелость позаботиться о рукописи раньше».

Свою версию Липкин, как выше отмечено, опроверг в 1989 году. Не без пафоса заявил в напечатанном парижской газетой послесловии к мемуарам: «Моя жизнь сложилась так, что ее, эту жизнь, новая эпоха гласности и демократии наполнила особенным светом. Я должен об этом рассказать, чтобы прояснилась загадка опубликования романа В. С. Гроссмана»[1].

Читатели-современники понимали, что имел в виду мемуарист, говоря о «новой эпохе гласности и демократии». Такое пропагандистское клише в СССР уже традиционно соотносилось с деятельностью М. С. Горбачева, четвертый год занимавшего пост генсека.

Затем Липкин напомнил, что в мемуарах упрекнул не решавшихся отправить гроссмановскую рукопись за границу. И пояснил: «Это был упрек самому себе».