Перед пробуждением

Огонь был повсюду. Исчезли земля, небо, стены, пропал даже горизонт, чувство перспективы тоже сгорело в бесконечном море пламени. Только пылающая стихия вокруг и тугие клубы дыма над головой… Чудовищное пространство мигнуло.

– Следующая станция – "Токио-3 – Центр". Приготовьте идентификационные документы. Спасибо!

Делая судорожный вдох, парень проснулся от звуков голоса из динамика. Поморщившись от тупого укола головной боли, он раздраженно потер шею: "Черт, снова вырубился". Поезд замедлял ход, подходя к станции, указанной в его путевом листе.

"Да, вот весело было бы проспать". Боль снова вопросительно кольнула затылок, словно спрашивая разрешения остаться, и ослепивший парню глаза солнечный блик она, видимо, истолковала как согласие.

С такими безрадостными ощущениями Синдзи Икари вышел на залитый мягким светом перрон токийского вокзала, огромного, но будто бы парящего в воздухе сложного комплекса, который был призван убедить всех и каждого: это ворота в новую столицу Японии.

Он осторожно повертел звенящей головой, стоя в реденьком потоке вышедших тут пассажиров. Возле турникетов, на которых проверяли документы, стоял очередной пункт его путевого листа. Собственно говоря, стояла. Фиолетово-черная шевелюра, строгий форменный пиджак, легкомысленная мини-юбка… Синдзи двинулся вперед, отчаянно стараясь не выпучивать глаза. Женщина приподняла темные очки и взглянула на парня, сверяясь с фото на КПК: "Несомненно, это он".

– Старший научный сотрудник Мисато Кацураги-сан? – выдохнул парень, с трудом поднимая предательский взгляд на лицо встречающей. Впрочем, новая атака боли тут же заставила его напрочь забыть об эффектной фигуре.

– Ага, она самая! – просто и с улыбкой сказала женщина, приобнимая парня, и повела его мимо турникетов. – Для тебя просто Мисато.

Синдзи мельком увидел, как она махнула своей карточкой перед лицом контролера, и тот почтительно кивнул.

– А как же… – протянул Синдзи, засовывая руку в сумку, чтобы достать свои документы, но Мисато уже волокла его по главному холлу вокзала.

– А, забей, – СНС Кацураги была само благодушие. – Я все уладила. Мы заедем по дороге в магазин, ты не против? А потом сразу ко мне, осваиваться.

Синдзи был бы не против пули в отчаянно звенящую голову. Ничего не понимающий, увлекаемый водоворотом по имени Мисато, он был на грани истерики: письмо из Института NERV, чудовищная сумма на дорогу, которую получил для него сенсей в банке, поезд, тяжелый приступ его вечной мигрени, теперь вот эта ученая с модельной внешностью – последние сутки просто взрывали ему мозг.

Парень решительно высвободился из хватки Кацураги и поставил сумку на пол. Его спутница развернулась к нему, поднимая брови.

– Мисато-сан. Пожалуйста. Объясните. Мне. Что. Со мной. Происходит.

Мисато потрогала пальцем уголок рта, пристально глядя на него, и сказала утвердительным тоном:

– Да у тебя голова болит…

Синдзи вздрогнул: за свою сознательную жизнь он так и не привык к приступам боли в голове, но зато научился ее не показывать. Он мог со спокойным лицом пересказывать сенсею "По тропинкам Севера", в то время как в его мозгу происходила вереница Вторых Ударов… А она вот так просто поняла…

– Мне лекарства не помогают. Только самопогружение. В тишине. И чтоб не доставал никто, – резко произнес он: боль давала ему возможность осторожно хамить, не чувствуя себя виноватым.

Мисато осторожно погладила его волосы, и парень вздрогнул от неожиданной ласки.

– Знаю. Но таких лекарств ты не принимал.

– Наркотики?!