Пепел забвения

В полутьме медицинского отсека размеренно мигал зеленый огонек портативного ультразвукового сканера. Устройство, доставленное несколько часов назад из Платиновой долины, требовало срочной зарядки. На спешно созванном совещании Первой Базы глава врачебной службы не стеснялась в выражениях.

– Неизвестно, как поведет себя аномалия в будущем, – резко заявила Фавста, – а «Заслон» у нас всего один. Нынешняя ночь показала, что без него мы как без рук…

Авария произошла на глубине в полкилометра, где шахтеры Первой Базы прокладывали штольни для разработки нового месторождения. До второго «Заслона», находящегося за тысячу километров от Первой Базы, во временном лагере строителей, им было пока не добраться.

Фавста, разумеется, отправила радиограмму коллеге, однако она не имела права отбирать у Мартина его единственный сканер. Во временном лагере в любой момент тоже могло произойти несчастье, как выразился на совещании бывший глава Первой Базы, Юкио, уже находящийся одной ногой на Земле.

До вчерашнего дня персонал понятия не имел, кто заменит пожилого худощавого инженера. За два года работы на Луне Фавста привыкла к его манере щурить и без того узкие глаза и недовольно постукивать изящными пальцами по столу.

Фавста услышала о несчастье, когда руководство Базы подняли с постелей в середине ночи. Первая База, существующая на Луне больше двух десятков лет, обзавелась постоянными подземными структурами и оранжереей, откуда Фавста получила молодое оливковое деревце. Животных на Луну не отправляли, а детей у нее не было.

– Если бы были, – сказала она сканеру, – я бы сейчас здесь не сидела.

Работающие на Луне родители встречались с детьми в ежегодном отпуске, но такой возможностью воспользовалось только несколько коллег Фавсты. Большинство решало покинуть Луну, чтобы создать семью.

– Или у них взрослые дети, как у Юкио, – врач все рассматривала сканер, – хватит, займись делом…

Ее делом оставался плексигласовый купол, неуловимо напоминающий Фавсте саркофаг. Отогнав неуместные мысли, она наклонилась над коконом, как врачи называли машину интенсивной терапии. В Платиновой долине портативный «Заслон», просканировав организм пострадавшего, не показал Фавсте ничего из ряда вон выходящего. Врача все равно что-то неуловимо беспокоило.

Приблизив губы к микрофону, она четко сказала: «Мирон, сейчас я проведу более полное сканирование. Моргни, если ты меня слышишь».

Нового начальника Первой Базы звали Петром, однако пятнадцать лет назад Фавста покачала головой: «Так к тебе обращаются остальные, но я придумаю тебе другое имя, Миронов».

Через три года после их встречи Мирон улетел на Луну. В последний раз Фавста слышала о нем лет десять назад. После расставания она не следила за карьерой Миронова, узнав о его назначении только на ночном совещании.

Темные ресницы теперешнего начальника Первой Базы шевельнулись. Стараясь не смотреть на его пепельно-серое лицо, Фавста вкатила кокон в белоснежную арку стационарного сканера.

Этой ночью ей так и не пришлось вернуться в тесную комнатку с разросшимся оливковым деревом.

На Первой Базе давно говорили о расширении жилого крыла, однако после открытия месторождений Платиновой долины все силы строителей бросили на разработку новой шахты.

Луна отчаянно нуждалась в новых людях. Ежегодно прилетая на Землю, Фавста тратила половину своего отпуска на выступления в университетах и профессиональных школах, описывая выпускникам преимущества работы на спутнике. Пока она считала серьезным только одно из них.

– Мы единственные из человечества делаем шаг в непознанное, – сказала она стационарному сканеру, – а непознанное, кажется, движется нам навстречу…

Стационарный «Заслон» успокаивающе помигал красным огоньком. Фавста не сомневалась в машинах и увиденное ей на снимках не могло оказаться технической ошибкой.

Покосившись на кокон, где спокойно дышал Мирон, доктор пробормотала:

– Он не должен дышать, – Фавсте на мгновение стало страшно, – у него нет легких.

Новый начальник Первой Базы, кроме того, не должен был вообще жить. На снимках стационарного сканера Фавста увидела уже знакомое ей серое облако. На горизонте шахты в Платиновой долине она списала все на техническую ошибку, но сейчас у нее не оставалось никаких сомнений.

– Раньше ты руководил конструкторами «Заслона», – Фавста опять наклонилась над коконом, – это твои приборы, Мирон. Они не могли одновременно выйти из строя. Что с тобой случилось? Где твое сердце, где мозг и все остальное…

Бледно-серые губы Мирона едва уловимо шевельнулись. Впалые щеки покрывала отросшая за ночь темная щетина. Фавсте показалось, что пациент мимолетно улыбнулся.

– Ерунда, – она собрала снимки, – Мирон словно в коме, но кома не влияет на внутренние органы. В длительном забытье они стареют, однако мы имеем дело с чем-то другим, потому что его организм исчез со снимков…