Печать султана

Дюжина фонариков сверкает на воде, двигаясь в тишине по проливу. Гребцов не видно. С берега доносятся звуки шагов. Ветер слишком ленив и не уносит их далеко. Бродячие собаки лают в кустах. Рычание, короткий визг, и вновь наступает тишина.

Полная луна освещает лодки, плывущие по Босфору. Рыбаки, словно актеры на сцене, занимают свои места. На корме каждой лодки сидит гребец, а рядом с ним стоит человек с сеткой, прикрепленной к шесту. Привлекаемая светом масляных ламп, свисающих с носа лодки, на поверхности воды кишит рыба. Рыбаки ловко бросают сети в черную воду и тотчас поднимают их высоко над головами. Звук удара сетей о воду так тих, что не достигает берега.

Всплеск. Рыбак, находящийся ближе других к берегу, поворачивает голову и прислушивается. Однако вновь все тихо. Он всматривается в скалы и деревья, освещенные бледным лунным светом. Все, что таится под ними или дальше, погружено во тьму. Он видит рябь, кругами расходящуюся по воде от самого берега, и хмурится. Показывает рукой в направлении суши и что-то шепчет своему брату-гребцу. Тот пожимает плечами и налегает на весла. Царит мертвая тишина, и рыбаку кажется, будто он слышит, как крабы карабкаются вверх по каменному выступу вблизи албанского поселка, где течение настолько неистовое, что крабы не могут преодолеть пролив. Многие поколения крабов, стараясь сократить путь, проложили дорогу в камнях. Они просто животные, думает рыбак и пытается выкинуть из головы всякие рассказы о джиннах и демонах, которые выходят на прогулку под покровом ночи.

Камиль-паша шарит рукой по тумбочке у кровати в поисках спичек, чтобы зажечь масляную лампу. Он служит в стамбульском суде округа Бейоглы, включающего в себя район Пера, где расположены посольства европейских стран и дома купцов, а также многонаселенный еврейский квартал — скопление узких извилистых улочек, ведущих вниз по крутому холму к водам Босфора и бухте Золотой Рог. В дверь громко стучат, и в просторной прихожей раздаются громкие голоса. В тот же миг входит слуга Якуп с зажженной лампой в руках. Огромная тень плывет по высокому потолку.

— Прошу прощения, что разбудил вас, бей. Глава Средней деревни прибыл по срочному делу. Он хочет говорить только с вами.

Щурясь от яркого света, Камиль-паша отбрасывает атласное стеганое одеяло и встает. Наступает ногой на журнал, упавший с кровати. Камиль засыпает, лишь полностью погрузившись в чтение. На этот раз он читал старый экземпляр «Хроники садовода и сельскохозяйственной газеты». Сейчас по Румийскому календарю июнь 1302 года, или 1886 год по христианскому летоисчислению. Судья уснул, читая статью немецкого ботаника Х.Г. Райхенбаха, классифицирующего Acineta hrubyana, недавно открытую в Южной Америке многоцветную орхидею с жесткими коричневыми несочлененными лепестками-губами. Камиль плохо спал. Во сне несколько одетых в шкуры проворных и безликих людей тащили его неизвестно куда. Якуп, бдительный, как и все обитатели старых домов Стамбула, явился, чтобы погасить масляную лампу.

Камиль споласкивает лицо водой из тазика, стоящего на мраморном умывальнике, дабы скинуть оцепенение и ощущение пустоты, которое постоянно испытывает, просыпаясь утром и еще не приступив к успокаивающим повседневным делам: бритью, чаепитию, просматриванию газет. В зеркале он видит перед собой худощавое усталое лицо: тонкие губы сурово сжаты под пышными усами, а непокорная прядь черных волос падает на глаза. Только на левой брови видна небольшая проседь. Камиль быстро растирает помаду в левой руке и смазывает ею волосы, но жесткие кудри тотчас начинают опять топорщиться. Раздраженно вздохнув, он поворачивается к Якупу, который держит в руках брюки. Суровый человек лет тридцати с жестким скуластым лицом. Он ждет. Внимательное выражение лица выдает в нем старого слугу, которого уже более не занимают формальности, связанные со статусом господина. Он просто выполняет свои обязанности.

— Интересно, что случилось? — бормочет Камиль. Считая себя сдержанным человеком, он с подозрением относится к чересчур эмоциональным людям, готовым среди ночи барабанить в дверь чужого дома.