Пазл

Изящный девичий пальчик, украшенный золотым колечком с крупным изумрудом, вложил последний кусочек пазла на законное место в картине.

– Получилось! – радостно крикнули двое парней и одна девушка, зачарованно разглядывающие плод своих трудов – собранную воедино картину.

Три руки дают друг другу пять, на одной из них было знакомое до боли колечко с изумрудом.

***

Константин Викторович Белов обустроился за кустами рядом со стареньким гаражом, неприметно наблюдал за пятиэтажной хрущёвкой, старался не упускать из виду первый подъезд, в котором двенадцать часов назад исчезла одна девушка. Костя не просто так околачивался криминогенном районе и шкерился от местных вездесущих бабок – он работал частным детективом, которого угораздило польститься на солидный гонорар от одного паникующего папаши. Важная шишка поручил ему проследить за своей дочуркой – Лидией Меховой.

По словам отца, девушка начала вести себя довольно подозрительно: внезапно стала замкнутой, оборвала все связи со старыми друзьями, ревностно избегает родственников, на диалог выходить отказывается. Доводы в пользу пубертатного периода заказчика не устроили как факт, потому теперь Константину Викторовичу предстоит прозябать за уродливыми ржавыми гаражами, с не менее стрёмными местными обитателями хрущёвки. Кровь из носу надо выяснить – в какую историю ввязалась дочурка семьи Меховых!

Благодаря своим связям в сыскном бюро, Костя успел выяснить, что прямо сейчас Лидия находится по адресу: улица «Мязов», шестнадцатый дом, квартира тридцать два, пятый этаж. Константин временно сменил свою дислокацию, перебрался в неподалёку припаркованный автомобиль. Едва он захлопнул за собой дверь, даже откинуться в кресле не успел, как ему в окно грязными пальцами (то ли в грязи, то ли в крови, а, может, и в чём похуже) забарабанил бомжеватого вида мужичок: чуть ли не в скотч тряпками обмотанный, мочой вонял так, что через закрытое стекло глаза слезились. Стоял, раскачивался, будто при землетрясении, взгляд бестолковый, никак не мог сфокусироваться на Константине.

– Ува… ув… – каждый раз, когда маргинал пытался заговорить, его останавливал рвотный позыв. Будто бы в его горле сидел слизняк, то и дело пытался вырваться наружу, в то время как его доблестный носитель заталкивал его обратно. – Уважаемый! Трубы горят!

– Так иди и потуши, – сурово ответил Костя, демонстрируя бродяге кобуру пистолета.

Бомжеватый мужичок кое-как сфокусировал глаза на оружии, узнал в нём опасную вещицу, замахал перед собой руками и пополз (именно пополз, а не пошел – свалился на четвереньки на грязную землю) в сторону подъезда.

«Опять стекло мыть», – сокрушался Костя.

Устраивать наблюдательный пост прямиком из машины было просто невыносимо: всего за каких-то двадцать минут к нему трижды постучались спросить закурить, пять раз подходила какая-то дотошная бабка, за километр воняющая карвалолом, спрашивала «чьих он будет», не говоря уже о постоянно паркующихся жильцах (реально достали! Некоторые по три-четыре раза отъезжали куда-то на десять минут максимум и возвращались. Так повторялось раз за разом, как насекомые, ей-богу!), которые, по всей видимости, как животные пометили мочой территорию и признавали исключительно своё место.

«Никаких нервов не хватит сидеть в машине рядом с этим сбродом», – устроившись на водительском сидении поудобнее, Костя вдруг осознал, что внезапно захотелось отправиться спать домой, да нормально поесть не помешает, вот только…

Работа есть работа. Тем более, за такой-то солидный оклад, который эквивалентен семи месяцам непрерывного труда.

Шаурма из кого-то недавно лающего и дрянной растворимый кофе из местного ларька уже порядком надоели за время наблюдения, да и отходить от места наблюдения категорически нельзя. Константин с гримасой отвращения откусил местный «деликатес», а потом сразу же вспомнил про домашние пельмени, что готовит его жена.

Пожалуй, те самые пельмени и работа – это всё, что нравилось мужчине в принципе.

Дома жена без конца пилит мол, он живёт на работе, дома толком не бывает, потому дети забудут, как отец выглядит. Кстати, детей у Белова было аж трое: пятилетний сын и девочки – одной два годика, второй три. Вечно плачущие и капризничающие дети! От одной только мысли о них – у Кости не на шутку разболелась голова. Потому мужчина иногда брался за все дела подряд – лишь бы не возвращаться домой в этот визжащий, пилящий ад. Чтобы хоть на работе его оставили в покое, дали морально отдохнуть.