Милюков

Первого ноября 1916 года в столице Российской империи произошло невиданное. С трибуны Государственной думы фактический глава оппозиционного Прогрессивного блока Павел Николаевич Милюков произнес речь «патриотической тревоги», содержавшую обвинения императора и самодержца Всероссийского Николая II, его августейшей супруги Александры Федоровны, царских советников и министров в действиях, приведших к неудачам в Первой мировой войне и внутренним неурядицам. Слова «Что это — глупость или измена?» звучали рефреном в этом выступлении, моментально разнесшемся по всей огромной стране и превратившем оратора — правда, на сравнительно недолгое время — в символ не только непримиримой оппозиции, но и грядущего свержения самодержавия.

Дальнейшие судьбоносные события отодвинули П. Н. Милюкова на второй план. Однако на протяжении десятилетий он оставался весьма активным и влиятельным политиком, мыслителем, историком, политологом.

Имя Павла Николаевича Милюкова почти неизвестно современному российскому читателю. Даже историки, не специализирующиеся на изучении российской политической жизни конца XIX — первой половины XX века, подчас колеблются в определении, чем же, собственно, занимался этот человек, кем он был — ученым-гуманитарием, одним из руководителей Государственной думы, активным борцом против власти большевиков, эмигрантским либеральным (а подчас не вполне либеральным) публицистом и т. п.

Между тем жизнь и деятельность Милюкова — это яркий пример судьбы прогрессивного интеллигента, который, посвятив себя вначале исторической науке и добившись в молодые годы весомых результатов в разнообразной тематике — от отечественной археологии до исследования эпохи Петра I, став основоположником нового направления в отечественной гуманитаристике — исторической культурологии, постепенно отошел от исследовательских штудий, а затем забросил науку, чтобы посвятить себя такой изменчивой даме, каковой была и остается политика.

Судьба Милюкова — воплощение того, как мечтания либерального западника, сопровождавшиеся обдуманными практическими действиями, наталкивались, с одной стороны, на консерватизм старого общества, императорского двора, помещичьего дворянства, властолюбивого чиновничества, с другой стороны — на косность отсталого и неграмотного населения огромной страны, которое к тому же призывали к кровавому бунту экстремистские силы. В этих условиях мечтания приводили к метаниям, о чем Милюков лишь иногда сожалел, оправдывая подчас крутые повороты своих политических оценок и прогнозов объективными обстоятельствами.

Жизнь Милюкова — это, пожалуй, один из наиболее ярких в новой российской истории примеров того, как имевшие реальные шансы на практическое воплощение либеральные планы создания в России прогрессивного общества потерпели крушение не только вследствие ошибок, недальновидности, недостаточной реалистичности политика и руководимой им партии, а главным образом в результате стечения крайне неблагоприятных обстоятельств. Это судьба выдающегося политического деятеля, значительная, заключительная часть жизни которого прошла в эмиграции, где он продолжал выступать как талантливый журналист и организатор русскоязычной прессы, а следовательно, культуры российской общности за рубежом, как оригинальный политолог, своеобразно оценивавший российские и мировые реалии, но не имевший возможности оказывать влияние на судьбы своей страны.

Павел Николаевич Милюков прожил 84 года, и жизнь его до самых последних лет была насыщена разнообразными делами, крутыми переходами, сменой политических ориентиров.