Паутина

“И бегемоты сварились в своих бассейнах”

Уильям Берроуз, Джек Керуак

Владикавказ

В жизни Лины самым невыносимым днем была среда.

12:30 – 13:30

Третья пара с долговязым занудой за кафедрой. Голова пухнет от монотонного голоса – бу-бу-бу, формулы прыгают перед глазами, словом – тошно. И каждый раз хочется бежать из 33-го кабинета без оглядки.

Обычно ее хватало ненадолго. На 15-й минуте Лина в отчаянии поднимала руку, на недовольное: “Что опять, Газданова?” отвечала, хамовато улыбаясь, вопросом на вопрос: “Можно выйти?” и, не дожидаясь ответа, уходила. До следующей среды.

Сегодня побег не удался, зануда принимал зачёт.

– Ну что, Газданова? Будем отвечать или сразу на пересдачу?

– Как повезёт, Алан Заурович. Совсем не против, если вы мне просто так поставите. Или – за хорошее поведение.

– Или за кучу “небылов”.

Лина оглядела ряд выложенных с педантичной аккуратностью билетов. Кажется, подмигнул тот, что посередине. Пробежав глазами содержание, она – даже с некоторым облегчением – улыбнулась в лицо человеку, которого ненавидела. Просто за то, что вот такой. Вымученно-правильный, знающий всё про всех. А на самом деле – “ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу”.

– Алан Заурович, увидимся на пересдаче.

Нога долговязого зануды как нельзя кстати торчала из-под стола. И вылизанная над кипящим чайником замша манила соблазном. Проходя мимо, Лина не преминула совершить этот маленький, но приятный акт мести.

Зло блеснули глаза.

(Ну хоть какая-то жизнь!).

“Простите…”.

Злость сменилась раздражением и усталостью.

Но этого Лина уже не увидела.

Факультет бурлил, как и полагалось во время сессии. Взъерошенные студенты, умиляющиеся хаосу преподы  и простые смертные, увязшие зачем-то в сезонной мясорубке студенческой жизни.

Чья-то сильная рука подхватила Лину, покружила под её восторженные визги и опустила обратно.

– Русик! Перестань пугать! – проорала она, успев между делом расцеловать лицо своего друга.

– Это я тебя так поздравляю, дурко. С зачетом?

Лина изобразила на лице скорбь вселенских масштабов.

– Ясно, – посочувствовал Руслан. – Хочешь, поставлю? Есть у меня один друг. Может устроить.

– Шутишь? С кайфом! Если не в напряг. В конце концов, можно и за воздух. Мелочь.

– Давай зачетку, умняш. Вечером верну.

– Обожаю! – крикнула ему вслед Лина.

Крис материализовалась рядом.

– В Винч? Праздновать твой успех? – осведомилась она.

– Ммм… не забывай, что сарказм для меня китайская грамота.

– Не могу не предложить обмыть испорченную обувь зануды.

Лина довольно засмеялась.

– Как прокомментировал?

– На его лице было написано что-то вроде: “Газданова, пересдача будет днем твоей смерти”.

– Нашел чем пугать. Руха обещнулся все устроить.

– Дура, – вздохнула Крис, – Зачем Руху напрягла?

–Так он сам. У него знакомый…

–Ага. Тогда зачем за деньги ставил? Наверняка ходит сейчас по всему универу, воздух занимает, чтобы тебе зачёт нарисовали.

– И что? – включила Лина капризную папину дочку. – Он друг, он должен.

– Пошли, пока не убила, – ответила Кристина, не самым деликатным способом прокладывая локтями дорогу к выходу.

 ”Давай не в Винч, давай – по-простецки”.

“А то Винч – пипец, что за гламур”.

Ноги в тяжёлых кроссах резво пересчитали ступени до белой пластиковой двери, совсем кстати разинувшей свою гостеприимную глотку. В универской столовке было спокойней. А вот сесть – негде.

Парни с физвоза, довольно мыча, уступили новоприбывшим столик.

– Плоды грамотного инста-продвижения. Почёт, уважение и плюшки в виде столиков. Фу, мокро! Крис, может ну его? На таксо до дома? У папули вискарь тыранем.

– Пришли, согнали и ушли?

– Похер-похер-здоровый похеризм.

– Так гуру похеризма или инста-телочка? Определись уже.

– Давай только вот без этих мерзких словечек!

Дружба Лины и Кристины имела глубокие корни. Из прожитых двадцати лет как минимум пятнадцать они провели бок о бок. Сначала в школе, периодически громко ссорясь и не менее громко мирясь, затем – после долгих родительских совещаний – подали документы в наиболее отвечающий определению “престижный” республиканский университет и благополучно осваивали в его стенах “международные отношения”. На деле – изучая слегка переформатированную программу менее престижного экфака. Обе вроде как грезили когда-то о Москве, но папины дочки всегда должны быть под присмотром. А в столице присмотреть было некому.

Поднос, следом Лина подплыли к столу. Два кофе, сникерс, орешки и кока-кола. Нелогичное меню помешанных на своей внешности девиц. Навязчиво гудел кондёр, создавая ледяной антипод июньской жаре. Не менее навязчиво гудели верзилы с физвоза в кепках “Россия”. Пыльные окна, облепленные прошлогодними трупами насекомых, доверчиво заглядывали в глаза. Разговор в своём привычном течении, разбившись на множество малозначимых брызг, решительной изморосью накатил на бессменный объект своей жизни, на смысл своего воплощения в звуки и слова.

Тамик.