Паутина и скала

Это роман об открытии одним человеком жизни и мира – не мгновенном, внезапном, не подобно некоему астроному, «чьим взорам новое открылося светило», а в процессе поисков, через неизбежные ошибки и испытания, через фантазию и иллюзии, через ложь и собственное неразумие, через просчеты и заблужде shy;ния, эгоизм, честолюбие, надежды, веру, путаницу; он во многом схож с любым из людей тем, что переживает, познает, и каким становится.

Надеюсь, главный герой отобразит своим жизненным опы shy;том каждого из нас – этот впечатлительный молодой человек не только пребывает в разладе со своим городом, семьей, окружаю shy;щим мирком; не только влюблен и потому сосредоточен на ма shy;ленькой вселенной своей любви, которую принимает за всю все shy;ленную – кроме этих черт ему присущи и многие другие. Черты эти, хоть и весьма существенны, подчинены замыслу книги; юностью, влюбленностью, жизнью в большом городе не исчер shy;пывается приключение ученичества и открывания.

Таким образом, роман этот не просто отход от тех книг, кото shy;рые я написал в прошлом, но подлинное духовное и художественное обновление. Он самый объективный из всех, мною написанных. Я вывел на его страницы персонажей, которые склады-м а юте я из всех отражений и отзвуков увиденного, прочувство-нанного, продуманного, пережитого, знания многих людей. Через свободное творчество я стремился дать выход всей мощи своей фантазии.

И, наконец, в романе с начала до конца присутствует силь shy;ный элемент сатирического преувеличения: этого требует не только характер сюжета – «наивный человек» познает жизнь, – но и характер жизни, особенно американской.

ТОМАС ВУЛФ

Нью-Йорк, май 1938 г.

Заставить бы язык сказать больше, чем он

способен произнести!

Заставить бы мозг постичь больше, чем он

способен осмыслить!

Вплести бы в бессмертную глупость небольшую

словесную тесьму, обнажить сокрытые

в непроглядных глубинах корни жизни

какой-нибудь сотней тысяч волшебных слов,

сильных, как моя жажда, излить на трехстах

страницах итог своей жизни, – а потом пусть смерть

уносит меня, ибо я добился своего: я утолил жажду,

я победил смерть!

До самой смерти Джона Уэббера, отца Джорджа, в городе Либия-хилл находились непримиримые люди, отзывавшиеся о нем как о человеке, который не только бросил жену с ребенком, но и увенчал свое прегрешение уходом к другой женщине. В основ shy;ном эти факты верны. Что до их трактовки, могу лишь сказать, что предпочел бы предоставить окончательное суждение Всемо shy;гущему Богу или тем Его многочисленным представителям, ко shy;торых Он, видимо, назначил Своими глашатаями на земле. В Либия-хилле их полно, и я готов предоставить слово им. Со своей стороны, могу только подтвердить, что голые факты ухода Джо shy;на Уэббера от жены не выдуманы, и отрицать их никто из его дру shy;зей никогда не пытался. Кстати, стоит отметить, что друзья у Джона Уэббера были.

Джон Уэббер, северянин, пенсильванец голландского проис shy;хождения, приехал в Старую Кэтоубу в 1881 году. Он был камен shy;щиком, подрядчиком, и его пригласили руководить строительст shy;вом отеля, который возводили Коркораны на Белмонт-хилле, в центре города. Коркораны были богачами, они приехали в этот край, накупили земельных участков и стали строить большие планы, в которых отель занимал центральное место. Строительство железной дороги близилось к концу. И всего года два назад Джордж Уиллетс, мультимиллионер-северянин, купил несколько тысяч акров горных дебрей и привез своего архитектора для проектирования громадного загородного имения, равного которому не было во всей Америке. Новые люди приезжали в город постоянно, на улицах появлялись новые лица. Почти все считали, что близятся великие события и Либия-хиллу уготована блестящая судьба.

То было время первых шагов, затерянный горный поселок с населением в несколько тысяч человек превращался в оживленный современный город с железной дорогой, с растущим количеством богатых людей, которые, прослышав о красотах той ме shy;стности, приезжали туда жить.