Патриция

Патриция

Глава первая

Старый, но довольно опрятный, катер медленно приближался к каменному причалу Саламина. Мотор натужно взревел в последний раз и затих. Старый матрос-грек, ничего кроме моря в своей жизни не видевший, равнодушно сплюнул в воду залива, добросовестно кормящего его, и бросил канат встречающему. Молоденький подручный быстро и ловко привязал канат, катер стукнулся о мрачный камень причала, оттолкнулся -- канат натянулся как струна. Матрос бросил второй канат. Из рубки вышел капитан, такой же старый, как и его подчиненный, так же равнодушно скользнул взглядом по живописной панораме родного города. И остановил взгляд на пассажирке, которая весь рейс проторчала на палубе, не заходя в салон и не интересуясь ассортиментом их бара, как остальные путешественники.

Она была хороша своей молодостью, сложением и загадочностью. По тому, как она рассматривает убегающие вверх по склону кривые исторические улочки, можно было догадаться, что она очарована неброской красотой города и острова, вдоль берега которого они двигались более получаса. Но что еще скрывается за ее карими большими глазами, что притаилось за внешней простотой ее одежды и непринужденностью позы для прожженных морских волков было тайной за семью печатями.

Матрос сбросил трап и девушка взвалила на свое с виду хрупкое плечо огромных размеров кожаную сумку, застегнутую на молнию. Подошла к трапу, заметила устремленные на нее взгляды пожилых потомков гордых эллинов. Улыбнулась очаровательно и воскликнула игриво:

-- Чао!

-- Всего доброго, -- смущенно пробормотал старый капитан и отошел в сторону, давая дорогу остальным пассажирам, выходящим из салона.

Она легко сбежала по трапу, словно не висела у нее на плече тяжелая ноша. Ругаясь на себя последними словами, оба моряка не могли оторвать взгляда от ее восхитительной попочки, туго обтянутой материей черных джинс.

-- Да-а! -- выговорил матрос, когда она скрылась за административным зданием. -- Вот это персик! В самом соку! Сладкий-сладкий, -- он даже глаза закрыл от удовольствия.

-- Вернешься домой, твоя старуха вмиг отобьет охоту к сладкому, -- вернул его к реальности капитан.

Город жил своими повседневными заботами и не обратил ни малейшего внимания на незваную посетительницу. Патриция не спеша шла по причалу, впитывая в себя громкие выкрики грузчиков и торговцев, резкие запахи выгружаемой с лодок рыбы и жареных каштанов, которыми торговали на каждом удобном пятачке. Рядом пронзительно заревел осел, он вздрогнула от неожиданности, отшатнулась. Рассмеялась своему испугу, весело подмигнула туповатому ушастому труженику и свернула на узкую, мощеную булыжником улочку, круто уходящую верх по склону горы.

Патриция спиной чувствовала пронзительные восхищенные взгляды мужчин и усмехалась. Она знала, что вид ее тела действует на них, подобно красной тряпки на быка. Везде одно и то же: на улицах родных Афин, и на площадях степенного Мюнхена, в туманных переулках Лондона и на сумасшедших проспектах Нью-Йорка ее спортивная фигура неизменно приковывает к себе внимание представителей сильного пола. К сожалению, их интерес к ней всегда прямолинеен и однобок. Всех волнует, что у нее между ног, а не между ушей, под изумительными темно-каштановыми волосами, подстриженными под Мирей Матье. А в свои девятнадцать лет Патриция свободно владела кроме родного греческого еще и английским, почти бегло разговаривала на лающем немецком и понимала телепередачи на французском, хотя беседовать с французом вряд ли смогла бы. Она прекрасно знала историю своей страны и вообще историю, увлекалась немного философией и даже пробовала сочинять стихи на кафаревусе, подобно Сапфо, Алкею и Солону. Будучи чемпионкой колледжа по теннису, она и в аудиториях уступала не многим студентам.

Мелькнула мысль о начавшихся занятиях в колледже, но Патриция тут же отогнала ее. Решила, так решила, будет изучать жизнь не на лекциях, а на практике. Правда, опыт предыдущих дней ничего нового ей не дал. Ну так еще не вечер, зато и родную страну лучше узнает.

Она с удовольствием разглядывала маленькие домики, теснящиеся на улочке. Почти все они были из розового или белого камня и на фоне покрытых пылью стен резко и весело выделялись покрашенные в яркие цвета двери и оконные рамы. Она оглянулась вниз. Разнообразные крыши домов левантийской постройки можно было разглядывать довольно долго -- настолько разные они были сверху. Настолько же разные, насколько стены и внешний вид с улицы у них был одинаковый. Казалось всю индивидуальность и фантазию архитекторы вкладывали именно в кровли. Крыши были плоские, покатые, конусовидные и куполообразные...

Но очень быстро Патриция поняла, что скорее всего напрасно сюда приехала. Однообразный уличный гам начал утомлять ее, а до верхнего края города было еще далеко. Она купила у пожилого грека, уныло торчащего за лотком, спелых сочных ягод инжира, и засунув одну в рот, стала спускаться обратно к спокойному зеленому морю.