Pasta per amore, или Макароны для Любы

Вы любите итальянцев?

Ой, да ладно! Это не вопрос вовсе. Вы любите итальянцев!

Откуда я знаю? Ха! Ну вот представь себе, красавица: ты сидишь в летнем кафе, в развевающемся шифоновом платье, твои волосы треплет свежий морской бриз. Представила, моя нимфа? Так вот. Ты сидишь и пьёшь свой любимый капучино с мягким ореховым сиропом (ну, или с карамельным, они оба потрясающе вкусно будут ощущаться на твоих губах), и тут из тени стоящего рядом дерева к тебе идёт горячий красавец… Высокий, подтянутый, загорелый… Черные кудрявые волосы маняще падают на щетинистую скулу и ты понимаешь, что хотела бы сама на секунду оказаться такой же кудряшкой, чтобы вот так же беззастенчиво гладить лицо этого тестостеронового альфа-самца, пока сильная, но в то же время нежная ладонь… не смахнет тебя к другим таким же кудряшкам.

Ладно, пора заканчивать с твоими фантазиями, малышка! Какой бы вкусной конфеткой ты не была, а этот красавчик всё равно дольше одного раза тобой не полакомится. Ему нужно чувствовать разные вкусы — их ведь вон сколько! И все разные… Мммм…

Спросишь, откуда я знаю? Да потому что этот жгучий итальянец — я. Наверняка ты обо мне уже слышала. Марио Гардиани собственной персоной. Как не знаешь такого? Красотка, нам нужно срочно это исправить ;)

— Марио, — слышу недвусмысленный шепот у самого уха. — Маааариоооо…

Воу-воу, палехче, кошечка! Твои коготки что-то чересчур впиваются в мою нежную кожу. Не люблю так. Кого-то это заводит, а мне реально больно. «Брысь!» — так и тянет сказать в ответ на её фальшивое мяуканье в моё музыкально настроенное ухо.

— МАРИО! — упс… а это рявканье принадлежит уже не милой кошечке и означает оно только одно: сегодняшней Мурке пора домой, а мне, как бы прискорбно ни было это признавать, — в институт.

— Я уже собираюсь, — скидывая с себя когтистую лапу вместе с её продолжением, подаю голос, чтобы отец из-за двери мог меня слышать. — Пять минут!

Конечно, не пять. Собираться пока горит спичка — это не про меня. Стереотип: мужику, чтобы быть красивым достаточно умыться, — глупый и не рабочий. Каждый мой день обязательно начинается с подтягиваний на турнике, который висит в моей комнате сколько себя помню. Далее идут отжимания и планка две минуты. В выходные люблю побегать и поколотить грушу. Естественно, после физической нагрузки мне нужно принять душ, сбрить лишнюю щетину у висков (бакенбарды мне не идут) и уложить волосы. А вы как думали? Эти роскошные кудри сами собой такие упругие и манящие? Как бы не так! Репутация первого красавчика универа — эта ежедневная работа.

Когда я наношу гель для укладки и включаю фен, слышу очередной стук в дверь — это уже мама. Отец всегда будит меня перед отъездом на работу, а мама потом в течение часа заканчивает начатое своим мужем — добивается того, чтобы их единственный сын получил-таки диплом журналиста.

Да, в универе я уже на финишной прямой. Мне осталось отучиться всего два месяца и, защитив диплом, начать настоящую самостоятельную жизнь. Почему, настоящую? Да просто мои родители к самостоятельности приучали меня с самого детства. В пятнадцать у меня появилась своя комната в мансарде нашего особняка. Нет, до этого у меня тоже была своя комната, но вся фишка в том, что на пятнадцатилетие мне вручили не только ключ от мансарды, но и пристроили отдельный вход с улицы. Чем не отдельная квартира? Да даже лучше: захотел — спустился в кухню и поел маминой еды, захотел — поднялся к себе и позвал друзей, которым очень полюбилась моя берлога, в которую родители заглядывают крайне редко.

И только вот такие «побудки» всё еще имеют место в моей жизни.

Ладно, утренние процедуры окончены, пора поточить зубы о гранит науки.

Моя лазурная малышка с четырьмя переплетенными колечками на решетке подъезжает ко входу в универ аккурат в перерыв перед второй парой. Успел!

Лучезарно улыбаясь, неспеша выхожу из салона, являя себя этому серому миру. Да, без меня здесь явно было бы скучно и уныло. Подмигиваю по пути паре девчонок, которые, пуская слюни, стоят тут каждую перемену, ожидая моего появления. Всем подряд подмигивать нельзя — растрачивается потенциал, а вот держать при себе постоянных фанаток необходимо — в случае чего пригодятся. Да и для самооценки полезно видеть их щенячьи взгляды.

У входа меня встречают не только чикули, но и мои друзья. Первым меня замечает и, отделившись от всей компании, идет навстречу мой лучший друг — Чацкий. Да, он тоже красавчик, и тоже имеет свой фанклуб, но куда ему против меня? У него ведь фамилия не Гардиани! Да он даже не Чацкий — Димка Петров. В общем, делить нам с ним нечего. Тем более, что он, похоже, влюбился. Дурак! Променять свободу и возможность пробовать разные «блюда», на одну-единственную… Глупо и нерационально. Ну да ладно, надеюсь, он скоро и сам это поймет.

— Марио, какого ху…дожника ты опять не был на первой паре? — накидывается Чацкий с предъявами. Собираюсь уже его отбрить, как вспоминаю причину возмущения друга.