Пасть

От закопчённого капонира ударила очередь. Длинная, во весь магазин. Неприцельная, в никуда. Они не обратили внимания. Буратино, наш носатый друг, работает без осечек. Это там просто почерневший труп с выжженными глазами пытается кому-то и зачем-то доказать — что ещё жив.

Руслан, впрочем, повернул туда драгуновку — но на том всё и закончилось, труп угомонился. Капитан даже не обернулся, потому что Марченко снова вышел на связь.

— Ты меня слышишь, Капитан? Ещё одна попытка штурма — и мы открываем клетки. Ты понял? МЫ ОТКРЫВАЕМ КЛЕТКИ! А потом идём на прорыв.

Блефует. На испуг берёт херр профессор. Клетки дистанционно не откроешь, с кодовыми замками надо возиться вручную. Ну-ну, и сколько вас после этого останется для прорыва? Сейчас там стволов десять, не больше… А объекты далеко не уйдут, не пугайте. Весь блок выстроен с таким расчётом — чтоб не ушли. Крепость, укрепления которой обращены внутрь. Но Марченко проговорился. Он не знает про группу Гнома. Не знает про туннель. Ничего не подозревает. Иначе они пошли бы на прорыв сейчас. Именно сейчас, когда наверху осталось восемь человек, включая нас с Русланом. При таком периметре — прорвутся не напрягаясь. Другое дело — далеко не уйдут. Но надо болтать, надо тянуть время…

— Послушайте, Марченко, — говорит он спокойно и доброжелательно. — Давайте не будем принимать поспешные решения. Потому что жалеть о них не придётся никому — ни вам, ни нам… Некому будет жалеть. Давайте искать компромисс…

Словно в ответ на слова о компромиссе слева, от котельной, — несколько коротких очередей. Всё-таки прорыв?! Нет, затихло… Просто нервы. Натянуты как струны — и у них, и у нас… Капитан продолжает:

— Давайте договариваться… Всегда можно найти решение. Подумайте, Марченко. Поговорите с людьми. Так ли они хотят умирать?

Называя собеседника по фамилии, Капитан нарушал все инструкции. Псевдоним, всегда только псевдоним… Но сейчас это не важно, сейчас главное — как можно больше слов…

Марченко жёстко рубит фразы:

— Вы знаете наши условия. Представителей власти сюда. Не меньше трёх депутатов. Известных мне в лицо. Журналистов с камерами. Мы покажем всё — и сдадимся. Не раньше и не позже.

Гадина… Будут тебе журналисты, будут камеры… Если бы не ты — эти тупые лбы вовек бы не догадались, что их ждёт после закрытия Полигона… Чёрт возьми, почему молчит Гном?

Группа Гнома под землёй. Девятнадцать человек. Перед ними препятствие — круглый, во всю трубу, металлический люк. Двести пятьдесят миллиметров броневой стали. Шипят два резака. Взорвать — быстрее, но люк ставили знатоки своего дела, предусмотревшие всё. Они сами и ставили. Во все стороны от люка на три метра — такой же толщины броневая плита. Труба тонкая, вокруг — плывун, чуть схваченный мерзлотой. А ни один направленный взрыв все сто процентов энергии в одну сторону не пошлёт. Туннель просто исчезнет, а люк будет стоять. Заряды — два длинных, похожих на гробы ящика — для другого.

Они предусмотрели всё. Кроме того, что придётся штурмовать собственную цитадель. Хорошо одно — этот ход неизвестен съехавшему Профессору и его живорезам. Никак не должен быть известен…

Резаки шипят. Группа растянулась по туннелю. Диаметр — метр шестьдесят. Не разгуляешься. Не для прогулок прокладывали — для ухода в самом крайнем случае. Случай пришёл, но приходится — входить.

Гном протискивается к люку — невысокий, широченный в плечах. Квадратный. Фонарь держит в далеко отставленной левой руке — въевшаяся привычка. Будут стрелять на свет — пули пойдут мимо. Резаки шипят. Режут не по кругу — овалом, только пройти самим и протащить заряды. И всё равно — медленно, очень медленно… Белые пятна-кометы с остывающими красными хвостами ещё не начали сближаться — ползут в стороны, к стенам туннеля. Хотя стен нет, потолка и пола тоже — труба.

Гном берёт микрофон. Труба экранирует, передатчик в полутора километрах, на выходе из туннеля. Или на входе — это откуда смотреть. Туда змеится провод.

— Капитан, здесь Гном. Ещё час. Как понял? Ещё час! Тяни время, Капитан!

Капитан тянет время.

— Поймите, Марченко, я не могу решать такие вопросы. И не могу послать вертолёт в Москву за депутатами… Я могу только гарантировать вам жизнь. Всем вам. Чистые загранпаспорта и десять тысяч подъёмных на каждого. Не рублей. Деньги и документы готовы. Здесь готовы. С вас даже никто не возьмёт никаких подписок. Вы можете рассказывать любые сказки. Кому угодно и где угодно — кто вам поверит? Так или иначе, но Полигона больше не будет. Вы не опасны, Марченко… Сдавайтесь. Вам гарантируют жизнь.

Или ему показалось, или в голосе Марченко что-то дрогнуло:

— Ты лжёшь, Капитан! Вы наобещаете нам что угодно, а живым не уйдёт никто…