Паргелий

– Шевели поршнями, гнида, – худощавый лопоухий парень в капюшоне, со старательно деланными под Дизеля интонациями, с кривой усмешкой на бледных губах ткнул калашом в спину беглого. Быстро стрельнул взглядом из-под вязаной шапочки по угрюмым лицам «гончих». «Заценили?».

Человек в камуфляжных штанах, длинной зеленой армейской куртке, в берцах, со связанными за спиной руками споткнулся, замельтешил ногами. Длинный его чуб сполз на глаза. Идущий рядом здоровяк в разгрузке и надвинутой на глаза кепи поймал пленника за шиворот.

– Остынь, Жорик, ты нас только задерживаешь. – Рывком вернул чубатому равновесие. – Или ты хочешь вместо мяса с Пирцентом покалякать? Ты давай не усердствуй со связанным, прояви себя лучше-ка в перестрелке с долговцами. Усек?

– Усек, – промямлил Жорик, а через мгновение вскинулся: – но Качака, эта падла предала нас. Валить надо его. Я просто терпеть не могу таких.

– Потерпи уж, – усмехнулся старпом, помедлил, а потом сказал: – а если не можешь, то вали. – Он быстро извлек из кобуры огроменный пистолет, ловко крутанул его в руке и протянул Жорику рукояткой вперед: – Давай грохни его на хрен. Все рожи только этого и жаждут.

Жорик оглядел рожи, устремившие на него с затаенной надеждой и предвкушением взгляды.

– Че это я? – дал заднюю Жорик.

– Пахло же предал нас. А ты, крюк мне в трещину, никак такого дерьма терпеть не можешь. – Качака дернул рукой с пистолетом, призывая, наконец, приступить к делу. – Вот я и предлагаю тебе отвести душу, заодно рожи порадовать. Да, рожи? – с высоты своего двухметрового роста верзила покровительственным взглядом обвел кивающую и лыбящуюся стаю.

– Да. Грохни его.

– Конечно, жаждем. А как же.

– Давай, Жорик, мочкани предателя. Будет знать, как от нас в следующий раз бегать.

– А-а-а… А с Пирцентом кто будет потом калякать? – уставился на Качаку Жорик. – Ты, что ли?

Все заржали, кроме Пахло и, собственно, Жорика. Он часто моргал и обводил взглядом гогочущих грачей, с которыми два дня к ряду выслеживал и отлавливал «дизера».

– Все с тобой ясно, неукротимая ярость, блин, – с остатками улыбки на грубой физиономии Качака убрал хайпауэр в кобуру. – Баста, мясо, представление закончилось, – быстро серьезнел старпом. – Надо успеть до обеда, а то лапу сосать будем.

Стены из железных секций, вышки над ними, выглядывающий купол базы посреди сухого кочковатого поля выглядели, рыцарским лагерем в Средневековье. Научная база «Салют» с мозговым центром в количестве двух деятелей, несмотря на смену власти, продолжала функционировать по своему основному профилю. Исследовательская работа велась, снабжение поступало исправно, спокойствие и безопасность обеспечивались.

Качака громко стукнул тяжелым берцем по железной двери, рождая металлический дребезг. Над воротами с вышки высунулась голова в капюшоне.

– Открывай! – гаркнул старпом и взялся за рукоятку. Послышался щелчок электромагнитного замка. Качака толкнул дверь. Стоящие на углу исследовательского корпуса два «грача» тут же выронили тлеющие сигареты и с невозмутимыми лицами уставились на хмурого держиморду.

– В наряд на сральню, – буркнул Качака, зло перекатывая желваками. Парочка не возражала, подобострастно стеклянными глазами провожала старпома в головное здание. Стоило захлопнуться двери, как они тут же похватали драгоценные тлеющие окурки и продолжили прерванный разговор, повернувшись спинами к неаккуратной надписи белой краски на железной стене: «ЗДЕСЬ курить запрещено!!! (стрелка указывает вниз) Курить можно в курилке!!! (длинная стрелка влево).Тупые рожи будут наказаны!!!!»

– Жорик, запри Пахло в холодной, – кинул один из «гончих», которые гуськом направились за старпомом.

– А че опять я? – пробовал возразить Жорик ломающимся голосом. Ему никто не ответил. Дверь за«грачами» захлопнулась.

– Давай, Пахло, пошли, – уныло проговорил Жорик, мотнул головой в сторону железной постройки, переделанной из инвентарной в карцер.

Проходя мимо курильщиков, Жорик остановился:

– Шифа, дай добью, – протянул руку за бычком.

– Свои кури, – пренебрежительно ответил «грач», развернулся и с размаха пнул понурого Пахло в зад, – веди давай дизера куда сказано.

От больного пинка Пахло выгнулся, обернулся и сквозь стиснутые зубы зашипел:

– Совсем, Шифа, прифигел?

– Чеши, бегляночка, в каталажечку, пока зубы целехоньки, – зло пропел Шифа, омерзительно задирая верхнюю губу.

Второй курильщик, кто-то из новеньких, зажал сигарету в зубах, быстро шагнул сбоку и сунул кулаком Пахло по скуле. Голова пленника мотнулась, длинный чуб упал на глаза.

– Ты чего? – Пахло вжал голову в плечи и опасливо таращился на нападающего. Из рассеченной скулы потекла багровая струйка.

– Ниче, а ты че? – осклабился рябой парень, оголяя желтые зубы.

– Харе! Харе! – громко сказал Жорик, торопливо вклиниваясь между бузилами, – мне за него Пирцент голову оторвет. А ты, Пахло, иди давай, – он развернул и толкнул пленника в спину.