Папарацци

Макс.

Рекс— папарацци.

Актер.

Его любовница Луиза.

Священник Отец Филарет.

Где-то в родовом имении Актера. На сцене двое папарацци — Рекс и Макс, с большими фотоаппаратами на груди и чемоданчиком фоторепортера. Не в настроении.

Макс. — Снял?

Рекс. — Да.

Макс. — А что ты снял?

Рекс. — Ничего.

Макс. — Вообще ничего?

Рекс. — Вообще.

Макс. — Дай взглянуть. (Смотрит на экран фотоаппарата).

Рекс. — Посмотри сам.

Макс. — Действительно. Ничего. Он даже не вышел на балкон в одних трусах. Он что, анекдотов не читает?

Рекс. — Чукча не читатель, чукча писатель. Если бы он вышел на балкон родового имения в трусах, об этом бы завтра знала вся страна.

Макс. — А если бы он вышел без трусов — ооо!

Рекс. — Даааа!

Макс. — И все бабы пытались бы прикинуть на глазок — сколько сантиметров?

Рекс. — А это так важно?

Макс. — Если важно не это, то что же важно вообще? Форма — она же определяет содержание. (Делает жесты руками).

Рекс. — Содержание?

Макс. — Да. Кстати, мало того, что у нас нет фото, наша статья тоже бессодержательна. Что ты там накарябал?

Рекс. — Я? Это ты накарябал.

Макс. — Ну хорошо, мы вместе накарябали. Ну-ка…. (Смотрит в карманный компьютер).

Рекс. — Вода.

Макс. — Чистая.

Рекс. — Дистиллированная.

Макс. — Вот черт. (Срывается с места, ходит кругами). Нас же уволят!

Рекс. — Да, старик редактор суров. Суров, но справедлив.

Макс. — Нас выкинут ко всем чертям — и все из-за высокоморального образа жизни этого звездного негодяя!

Рекс. — Как будто мы в этом виноваты. Он даже не гомик. Чертов натурал!

Макс. — Да, спит с бабами. XIX век.

Рекс. — XV!

Макс. — Вообще доисторическая эпоха. Хотя нет. Там все со всеми, как собачки.

Рекс. — Неважно. В общем, играет в святого он — а достанется за этот грех нам.

Макс. — Надо что-то делать.

Рекс. — Надо что-то делать… А что?

Макс. — Я понимаю, он звезда. Он снимается в сериалах. Как этот новый шедевр — «Последний герой на фазенде!» Он мачо. Но только в кино.

Рекс. — А в жизни всего одна несчастная любовница. И машина — «Фольксваген-гольф». Ну почему, почему он ездит на «Фольксвагене», хотя мог бы позволить себе «Мерседес»? Все деньги пропивает, что ли?

Макс. — Если бы. Почти не пьет. В своем интервью он сказал, что «Порше» и «Лексус» — это машины безработных.

Рекс. — Почему безработных?

Макс. — Потому что как ни откроешь газету, там написано: «Сегодня в столице у безработной блондинки снова угнали „Лексус“».

Рекс. — А нам приходится делать его фото на фоне народного автомобиля. Мрак.

Макс. — Если бы у него были бы хотя бы интересные фильмы… или сериалы… или хоть театральные спектакли на худой конец.

Рекс. — Чувствую, конец будет худой. Скажешь тоже — да откуда их сегодня возьмешь, хорошие спектакли-то?

Макс. — Тогда зритель чувствовал бы, что даже самое обычное хобби нашей звезды — это как бы продолжение его приключений. Ну например, он идет охотиться за бабочками на полянку — это продолжение его охоты за мотыльками на Суматре из фильма «Золотой джокер», где он играл главного врага агента 007!

Рекс. — По-моему, он ни в чем таком никогда и не снимался.

Макс. — Так почему же, черт возьми, все считают его суперзвездой, если он за всю жизнь ни в чем хорошем не снялся? Он уже не мальчик.

Рекс. — У нас нет других звезд. Учти, у нас в стране за 20 лет было снято примерно 20 фильмов, которые вообще можно назвать фильмами — все остальное фиксированный на пленку поток сознания. Ну не могли же все попасть в эту двадцатку. Кому уж повезло.

Макс. — Ну нет, лет десять назад он снялся в шедевре. «Уральский стригун». Приз — «Особая каннская ветвь мира». Ее принес специальный голубь.

Рекс. — И вот уже много лет мы пережевываем воспоминания об этом шедевре.

Макс. — Понимаешь ли, Рекс, дружище, мы любим наших «звезд» вовсе не как раньше, за сыгранные ими роли. Сейчас мы любим их за то, что они такие же неудачники как и мы, зрители. Они нигде не сыграли за всю свою актерскую жизнь, кроме одного или двух приличных эпизодов, по которым можно понять, что они неожиданно хорошие артисты или там певцы, просто им не повезло. Не то время и не то место.

Рекс. — А поскольку зрителям тоже не повезло, и вместо работы инженером он 15 лет оттрубил челноком «Москва-Турция», то они им сочувствуют и любят их.

Макс. — Причем многие актеры желают, чтобы их любили только за то, что они такие талантливые. Ведь быть талантом — это уже немало. Но некоторые негодяи-зрители попадаются такие капризные, что требуют еще и хорошего конечного результата.