Папа на выходные (СИ)

Агентство «Элиниум» — удивительное место. Здесь, как и всегда, было людно, шумно и довольно весело. Девушки, сидящие в приемной, разговаривали по телефону, обсуждая с клиентами требования к работе и предлагая кандидатуры, что-то объясняли, перекладывая анкеты с места на место, зачитывали данные и задорным и звонким голосом прощались с нанимателями. После некоторых звонков могли смеяться или, наоборот, принять задумчивую позу, стараясь в голове просчитать варианты.

Здесь царила жизнь, здесь было то, чего мне не хватало последние полгода — смех, улыбчивые лица людей и искренние глаза. Чистые и неиспорченные мысли, дружный коллектив, готовый подставить свое плечо, а еще необыкновенная легкость, которая передавалась от начальницы агентства подчиненным. Я как путник в пустыне припал к агентству, жадно хватая огромными глотками человеческие эмоции, которые во мне умерли. Надеялся, что хоть так научусь жить заново, но нет — я смог в этом месте только выжить, приподнять голову над толщей боли, которая поглотила всего, но все так же внутри оставался одиночкой, изгоем и человеком с истерзанной и рваной на куски душой.

Не так давно я был самым счастливым мужчиной на земле, который приходил домой с довольной улыбкой, которого ждали, ценили и любили. Я много смеялся, шутил над собой и необидно подшучивал над другими, разряжая тяжелую обстановку в офисе, организовывал мероприятия и был заводилой и душой компании, а дома всегда оставался любящим мужем и отцом. Но роковой случай перечеркнул всю мою жизнь от и до. И больше нет того дома, нет людей, которые меня ждали. Ничего нет. Только я, бродящий среди толпы как приведение, как неприкаянный странник, выброшенный на берег жизни и лишенный воздуха.

Светлана Сергеевна приняла меня на работу сразу, как только зашел к ней в кабинет и что-то невнятное промямлил. Вид у меня был не самый лучший — потрепанная временем одежда, осунувшееся лицо, заросшее бородой, повисшие вдоль тела руки. Мудрая женщина не спрашивала, что со мной произошло, как докатился до такой жизни, лишь попросила документы и предложила горячий чай. Все время, пока меня оформляли на работу, просто держал в руках чашку и смотрел в никуда, не замечая приходящих и выходящих людей, я даже сейчас не могу ответить, в какой момент меня успели сфотографировать на личное дело, даже вспышки не видел.

Со старой работы я уволился сразу же, как только горе настигло мою семью. Не мог смотреть на сочувствующие лица коллег, которые давали глупые и никому не нужные советы. Меня бесило то, с каким напором они рекомендовали выбросить из головы угнетающие мысли, как ходили по пятам, вздыхая и возводя глаза к небу со словами: «За что же так жестоко?!» Меня раздражало, как за спиной шушукались и тихо соболезновали. Смог продержаться на старом месте работы всего лишь пару дней, этого хватило, чтобы многое понять и выбрать свой путь.

Я в их поддержке не нуждался, мне нужно было время, время, которое не будет приносить столько боли. Я ждал, когда она спрячется в сердце и периодически станет о себе напоминать. И на обретение хоть какого-то спокойствия и душевного равновесия потребовалось шесть месяцев. В этот период я просто слонялся по городу, часами ходил по улицам, сидел на лавках в парке и вспоминал.

Как странно, раньше бы я не вспомнил ничего. Спросил бы меня кто год назад о чем-то личном, покрутил бы пальцем у виска и закатил глаза, а сейчас в голове крутились калейдоскопом картинки, яркие вспышки воспоминаний. Даже мог вспомнить, как забирал сына из роддома, и каким маленьким он был, да что говорить я помнил досконально все платья жены и мог с уверенность заявить, что она любила легкие и свободные фасоны, которые не имеют молнии на спине. Часто в моменты воспоминаний меня мучила совесть, говоря о том, как бы я мог поступить в той или иной ситуации, что ссор, будь они неладны, можно было бы избежать. Ведь есть возможность решать проблемы сразу же, как только они возникают. Не копить в себе обиды, не складывать их, а поделиться с близким, постараться объяснить, что не нравилось, и найти вместе способ решения. Вместе, но не каждый сам с собой. Потому что путь оказывается разным.

Я многое переосмыслил в те месяца, словно прожил свою жизнь заново, и, будь у меня второй шанс, не допустил бы тех ошибок, что допускал ранее.

— Илья? Ты чего здесь стоишь? — повернул голову на голос и несколько раз проморгался, отгоняя от себя никому не нужные рассуждения и мысли. Светлана Сергеевна нахмурилась еще сильнее, словно разгадав все думы и лично заглянув мне в голову, и пригласила войти в кабинет. Как и всегда, я беспрекословно перешагнул небольшой порог и подошел к белому дивану, который всегда казался для меня чем-то сверхестественным, сел напротив столика, положив руки на колени, и принялся ждать. Сам не знаю чего, но всегда ждал то ли тихого голоса, то ли того, что женщина будет мне рассказывать истории из жизни агентства, а они на самом деле довольно интересны и необычны.