Пантеон

Вы стоите на пороге великолепных руин, но, возможно, то просто еще строящееся здание. Новое оно или старое сказать невозможно. Многие тайны и опасности ждут всякого, кто сделает шаг вперед. Но красота этого места и то, что в нем сокрыто, стоят этого риска. Осмелитесь ли вы войти?

Холодный ветер яростно атаковал высокие, покрытые льдом и снегом горы. Вновь и вновь безуспешно бился он об их макушки, отбрасывавшие ветер к заиндевелому основанию гор, где этого свирепого злодея также ждала неудача в его, казалось бы, вечном стремлении обратить в ничто все препятствия, возникающие на его беспорядочном пути. В бессильной злобе от вековой борьбы с непреклонным камнем, погруженным в лёд, ветер перекидывался на тех несчастных, что оказались в этой снежной пустоши.

Казалось, что вся природа этой местности была настроена против любых проявлений тепла и жизни, ибо вместе с ветром поднимался и древний, оспаривающий у воды право первородства, снег. Из их союза возникала белая пелена, слепящая взор и уносящая голос, разделяя, тем самым, и без того разобщенных людей, тщетно мечтавших о спасении от безжалостной стихии.

Он укрылся под склоном небольшого холма, расположенным таким образом, что снег почти не проникал сюда. В его угнетенном сознании поочередно всплывали три мысли: не замерзнуть, поесть и найти остальных. Он успокаивал себя мыслью, что его одежда достаточно тепла, а снежная буря, вызванная войной ветра и гор, не может продолжаться вечно. Он оказался прав. Ближе к ночи, хотя здесь почти невозможно было отличить её от дня, ибо солнце было навечно скрыто голубовато-серыми облаками, неистовство ветра немного спало. Он осмелился выйти из своего маленького укрытия и попробовать найти хоть что-нибудь, кроме снега и льда в этой мёртвой долине.

Выйдя наружу, он обратил внимание на далёкие шпили гор, блеснувшие каким-то неестественным синевато-зелёным сиянием. Несколько ближе, но, всё равно, бесконечно далеко чах хвойный лес. Его внимание также привлекли еле заметные, но от того не менее внушительные провалы, холмы и спуски, которыми была испещрена вся долина. Вся эта скудная картина была затянута белым саваном никогда не таявшего снега. Это обстоятельство немного успокоило его, ибо столь старый и плотный снег не столь сильно замедлял его передвижение, как если бы он был молодым и юным, как в тех местах, куда зима лишь обращает свой взор или, в редких случаях, заходит недолгим гостем, но не полноправно властвует, как здесь.

Он подумал, что нужно крикнуть, чтобы найти хоть кого-нибудь. Он уже приготовился исполнить задуманное, но в самый последний момент крик остановился в его горле, а в голове прозвенела мысль, что его могут услышать не те. «Волки или другие хищники», – успокоил он себя и с опаской посмотрел в сторону леса. Лес был безжизненно тих и спокоен, деревья слабо покачивались и скрипели под воздействием усмирившегося ветра, однако, что-то в их скрипе показалось ему неправильным, подобно гоготанию птиц, что напоминает искаженный человеческий голос, пронзительное и опасное. Ему казалось, что он слышит что-то ещё в этом древесном скрипе, нет, не шёпот, как легко мог бы подумать вдохновенный природой чудак, но что-то иное.

Он отогнал от себя эти странные мысли, вновь вспомнив о волках и том обстоятельстве, что в ночное время люди острее реагируют на всё в окружающем мире, словно наступающая тьма не скрывает истину, дарованную светом, а обнажает её, и, всё равно, обманывает. Он направился вперед, стараясь передвигаться быстро и бесшумно. Ему постоянно хотелось оглянуться назад, ибо казалось, что кто-то должен преследовать его, однако, преследователи не спешили себя обнаружить.

Через пару часов, спустившись с небольшого холма в низину, расположенную почти вплотную к лесу, он решил отдохнуть. «Разумеется, снежная буря уничтожила все следы, потому и кажется, что здесь никогда не было ни одного живого существа», – подумал он, присев под вековой елью, стоящей на отшибе леса.

Быстрое движение, еле ощутимое, но заметное, даже не столько боковым зрением, сколько каким-то внутренним чувством угрозы, и его охватило смятение. Что-то нездоровое было в этом движение, как и в скрипе деревьев. «Пустое, показалось», – настойчиво решил он.