Память

Когда меня спрашивают о любимом месте, ответ делится на «до» и «после». Много лет назад это была неизменно деревня. Благовещенка. В то время шумная, колоритная… живая.

До шестого – седьмого класса, все лето на каникулах прыгала по кожзаму в салоне голубого запорожца, пока дед руль крутил, глазела на поля, бычков, привязанных на лугу, трактора рисующие ровные борозды. В салоне жарко и запах свежескошенной травы, а на крыше автомобиля привязана коса. Маленькая машина бежит по проселочным дорогам, поднимая за собой клубы пыли, а я таращусь назад, забравшись на заднее сиденье с ногами. У нас погоня! А, что? Нет-нет, да, ору деду:

– Дедуль! Дай газу! Нас догоняют «белые»! – В нетерпении бью ладонями по спинке сиденья. Накал страстей создаю, и сама верю.

– На конях? – смеется он приглушенно и качает головой.

– На броневике, деда! – Праведно возмущаюсь. Натурально. Если бы на лошадях – не страшно. Тут же по-настоящему все.

– Сурьезный противник, – соглашается и прибавляет скорость.

А я ликую! Не зря же мой дед командир Красной армии и Великий полководец! В моей голове он всегда… лучший. Всегда особенный. Нужный всем! Вон, даже враги хотят взять его в плен!

Стала постарше, перестала за стариком хвостом бегать. Интересы поменялись, как и фантазии – теперь грезила о принцах.

Прогуляю до утра, пока коров на пастбище не погонят, а потом крадусь как воришка по двору, чтоб быстрее юркнуть в кровать, словно с десяти вечера вчерашнего дня спала. Ступаю медленно, осторожно. Глаза дикие, губы, зацелованные очередным кавалером. И тут… Бац! Натыкаюсь на деда. Сидит на веранде в растянутых трико и белой майке. Курит. Степенно так, с наслаждением. Глаза сощурены, чтоб дым не попал, нога на ногу положена. Замираю по типу статуи, судорожно соображая «отмазку»: то ли я попить ходила, то ли встала ни свет ни заря прогуляться по деревне.

– О! Наталка! Нашарамыкалася?! – говорит, а глаза смеются, – Не стой столбом. Пойдем-ка чайку хряпнем. Бабка вчерась сырников разжарила. А матери твоейной скажем, что я тебя к бабке Тоньке отпускал, а ты, дурында, с утра приперлася.