Памфлеты, фельетоны, рассказы

Один финский литературовед писал в предисловии к своему сборнику эссе:

Такое определение совершенно правильно, так как единственной привлекательной приправой к его обширному труду было предисловие — блестяще приготовленный соус. Без этого соуса переварить его произведение — задача, непосильная для нормального читателя, а реакционная камерная философия автора способна вызвать у читателя головные боли и расстройство желудка.

К сожалению, я не принадлежу к этой школе, использующей предисловие в качестве соуса к книге. Как раз наоборот, я считаю предисловие своего рода извинением, оправдательной речью перед читателем, симпатии которого автор пытается завоевать. Сказать об этом я считал своим долгом. А теперь позволю себе перейти к собственно предисловию.

Эти короткие истории, которые АПН великодушно согласилось издать отдельным сборником, были написаны в течение последних лет. Редактор книги составил из них своего рода коктейль, в котором есть произведения как легкого, так и серьезного жанра. С первого взгляда сборник может показаться чем-то, напоминающим лоскутное одеяло. Это объясняется тем, что события, происходящие в мире, носили крайне разнообразный характер.

После выхода в свет 12 лет назад моего сборника сатирических миниатюр один критик назвал меня «ехидным пересмешником», который с острым шилом в руке подстерегает свои жертвы. Я решительно отвергаю подобное обвинение. Я ничуть не ехиден, наоборот, я добрый, мягкосердечный человек, больше всего люблю детей и собак. Детей люблю потому, что из их уст так часто слышу искреннюю правду, собак же — потому, что они лают также и за меня. Что касается шила, то оно ведь является рабочим инструментом писателя. Первейшая обязанность писателя — бороться против социальной несправедливости. Имеющиеся еще в мире капитала эксплуатация, расовый гнет, политическая коррупция, беззастенчивое стремление к личной наживе, стремление к насильственному установлению мирового господства, котировка человеческих душ по самой низкой цене — вот примеры тех вопиющих недостатков, которые нуждаются в постоянных уколах шила.

Включенные в этот сборник истории отражают точку зрения автора. Я буду чрезвычайно рад, если хоть в каких-то вопросах она совпадет с мнением читателя. Если же я вызову неудовольствие или разочарование, то покорнейше прошу прощения, однако шила своего прятать не намерен. Я уже неоднократно убеждался в том, что длинных предисловий не читают, поэтому я заканчиваю свою «оправдательную речь». Скажу лишь кратко: до новых веселых встреч!

Мартти Ларни Хельсинки

В одном из своих очерков Александр Куприн, не раз бывавший в Финляндии, описал финнов весьма своеобразно. По его мнению, финские женщины суховатые, деловые и некрасивые, мужчины же — светловолосые, синеглазые, суровые на вид и быстро стареющие. Ко всему этому у финнов совершенно отсутствует чувство юмора.

Мне кажется, что, во всяком случае, в одном отношении Куприн несколько ошибся. Несмотря на то, что финны в большинстве своем нерасторопны, замкнуты и молчаливы, они все же понимают шутку. Я знаю многих финнов, которые веселы без вина и не боятся посмеяться сами над собой.

Грубо говоря, финнов можно разделить на четыре разных племени: карелов, саволаксов, похьялайцев и хямяляйцев. Карелы чутки и откровенны, они легко развеселятся и рассмеются, а в минуту грусти начнут наигрывать или напевать песню. Саволаксы — врожденные юмористы, каждая фраза в их разговоре заключает в себе какую-нибудь шутку или каламбур. Зато похьялайцы—упрямы, неповоротливы и скованны, словно телеграфные столбы. О хямяляйцах мне лучше было бы умолчать — не только потому, что я сам хямяляец, но и потому, что Куприн, несомненно, подразумевал мое дорогое племя, говоря о «светловолосых, синеглазых, суровых на вид и быстро стареющих мужчинах».

У хямяляйцев действительно не принято очень часто проветривать свои челюсти. Они до раздражения неразговорчивы.

Но не все финны — хямяляйцы и не все хямяляйцы — неразговорчивы. Быстрый технический прогресс и развитие транспорта привели к тому, что за последние десятилетия четыре племени слились. Из этого «варева» возник светлый мулат Севера, который пытается подать свой голос — порой в общем хоре, порой в одиночку. Карел, са-волакс, похьялаец и хямяляец образуют квартет, в котором, по мнению каждого из четырех, три всегда фальшивят. Поэтому-то у нас столько говорят и пишут о разногласиях у финнов.

Однако в одном вопросе финны едины: они любят мир и хотят в мире продолжать свою жизнь. В этом отношении их жизнь напоминает брак, в котором ссорятся и любят. Этого незачем скрывать, ибо подглядывающим в замочную скважину разумнее всего открыть дверь.