Падение

– Что мне с тобой делать, Джуд Райдер?

Да уж, вопрос что надо… Наши отношения никогда не были простыми. Ясно было одно: мы были без ума друг от друга. Однако в остальном – все равно что плыть против течения. Задыхаешься, гребешь из последних сил, но, несмотря на старания, остаешься на том же месте. Приподняв меня за бедра, Джуд поставил меня на землю, повернул к себе спиной и расцепил последний крючок на атласной пачке. Его пальцы едва касались моей голой спины, но внутри меня все потеплело.

– Что мне с тобой делать, Люс? – спросил он в ответ.

ГОВОРЯТ, ТЬМА ВСЕГДА сгущается перед рассветом… Последние пять лет я прожила в полном мраке, так что заслужила свой рассвет. И, оказавшись на сцене, поняла: он вот-вот настанет. Из зала на меня смотрели почти тысяча зрителей, но я не замечала их. Последнюю, самую сложную партию я исполняла лишь для одного человека. Ослепляющие прожекторы, ноющие от усталости ноги, лопнувшая лямка корсета, державшаяся на честном слове, – все это было не важно, я танцевала лишь для него.

И вот я взлетела в финальном аллегро и точно с последним аккордом музыки приземлилась на пуанты. Вот он, мой самый любимый момент! Абсолютная тишина, нарушаемая лишь дыханием, затем я кланяюсь – и раздается взрыв аплодисментов. Но перед ним – двухсекундная передышка, вобравшая в себя всю кровь, пот и слезы, которые мне пришлось пролить ради этого момента. Ты умница, Люси Ларсон!

Это мгновение мне хотелось растянуть навечно, но я довольствовалась тем, что есть, – одним лишь идеальным мигом, прежде чем он уйдет в небытие.

Тяжело дыша, я вскинула руки и, приседая в поклоне, подняла глаза – строго в середину зала, как учила мадам Фонтейн. Уголки губ невольно поднялись. Попробуй не улыбнись, когда в самом центре сидит Джуд Райдер! Он вскочил, громко хлопая, словно пытаясь заглушить весь зал. И улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание. Соседи посматривали на него с любопытством, но когда он встал на кресло и во весь голос закричал «Браво!», в их глазах засквозило неодобрение. Мне было наплевать. Я уже давно поняла, что быть с Джудом – значит идти против правил. И оно того стоило!

Поклонившись в последний раз, я снова перехватила взгляд Джуда и сделала нечто невообразимое. Хорошо, что мадам Фонтейн сегодня нет, а то она бы лопнула от негодования. Я подмигнула своему парню, который, башней возвышаясь над толпой, хлопал мне так, будто я только что спасла человечество от ядерной войны.

Занавес упал, и я поспешила за сцену, слыша, как Джуд продолжает свистеть и кричать.

Выражая свой восторг, он нарушал все неписаные правила. И мне это нравилось! Мы любили выходить за привычные рамки. Отношений это тоже касалось.

– Слушай, ты хоть разок не могла облажаться, а? У нас ведь не все такие гении, как ты, – шепнул Томас, мой однокурсник и тоже танцор, пока я шла вдоль занавеса.

– Могла, – ответила я, пропуская на сцену очередного исполнителя. – Но в чем прикол?

Усмехнувшись, Томас бросил мне бутылку воды. Поймав ее одной рукой, я благодарно кивнула ему и направилась в раздевалку растянуться и переодеться. До окончания программы оставалось минут десять, и по опыту я знала, что Джуд обязательно будет искать меня за кулисами, если я не найду его первой. Он никогда не отличался терпением, особенно после представления. Ничто не заводило его сильнее, чем наблюдать за мной на сцене, а меня – следить за ним во время матча.

Я скользнула в раздевалку, закинула ногу назад, схватив ее за лодыжку, чтобы растянуть четырехглавую мышцу, и принялась развязывать пуанты на другой ноге. Слава богу, лямка корсета все-таки выдержала, так что выступление обошлось без стриптиза. Она треснула, едва я начала растягивать шею. Мда, не самый подходящий момент для неполадок с одеждой… Разминая другую ногу я развязала второй пуант. Бросила обувь в сумку и достала джинсы, свитер и сапоги. Впереди пятничный вечер, у Джуда завтра домашний матч, а это значит, вся ночь в нашем распоряжении. Он что-то запланировал на вечер и велел одеться потеплее. Честно говоря, я предпочла бы одеться для более теплой погоды, хотя рядом с Джудом становится не важно, во что ты одет. Более того, я бы обошлась вообще без одежды, но святоша Джуд Райдер и помыслить не может ни о чем подобном, «пока не разберется со всей хренотенью». И я жду не дождусь, когда же это случится.