Па-де-де

«Ничего личного!…»

1993г. Владимирская область с. Ольховка

Маленькая голова с растрепанными золотыми кудряшками боязливо просунулась в приоткрытую, просевшую до дощатого пола дверь.

– Гена! Генааа!…– тоненьким голоском позвала девочка. Ответа не последовало. Лера обиженно оглядела полутемный предбанник старого дома, уже года два стоявшего заброшенным. Потоптавшись у порога, девочка нерешительно шагнула внутрь. Часть вещей осталась на своих местах. Пробивавшегося сквозь пыльные окна света было вполне достаточно, чтобы разглядеть помещение, служившее когда-то кухней. Обстановка была довольно убогая. Небольшая, не слишком аккуратно сложенная печь, возле которой валялась на полу пара закопченных дочерна чугунков. Криво висящие на стене с выцветшими, рваными обоями ходики. Покрашенный голубой масляной краской, местами облезший стол, на котором стояла потрепанная коробка. Рядом с ней лежала россыпь алюминиевых ложек и вилок и стояли, составленные стопкой, щербатые тарелки. Видимо их собирались упаковать, но так и оставили. Что у владельцев дома произошло, и почему они в такой спешке уехали, побросав половину имущества, никто в деревне толком не знал. Разумеется, подобная таинственность порождала множество слухов, один фантастичнее другого. Но, так или иначе, дом пользовался славой «дурного места». Деревенские обходили его стороной. Даже поживиться чем-нибудь из оставленного добра, что могло сгодиться в хозяйстве, желающих не нашлось. Зато детвора, привлеченная как раз именно окружавшей дом таинственностью, то и дело забиралась в него для игр. Взрослые ругались и запрещали, когда видели. Но разве ж за шустрой ребятней уследишь.

Как раз сегодня Лерин брат Генка собирался вместе с приятелями «ловить злых духов», по их мнению, обитавших в доме. Пятилетнюю Леру, естественно, не взяли. Обидно обозвав малявкой и трусихой, так как она девчонка. Само собой, как следует поревев после подобного заявления и наконец справившись, с обидой, Лера немного поиграла в чумазых кукол, потом нарвала цветов чтобы украсить крыльцо бабкиного дома. Играть одной было скучно и девочка боязливо посматривая по сторонам, пошла в сторону заброшенного дома. В надежде, что если она придет мальчишки ее все же не прогонят. Если будут гнать, Лера решила пригрозить, что наябедничает бабке.

В глубине дома что-то поскрипывало. Совсем тихо. Может кошка пробралась и охотится за мышами, или просто рассохшиеся доски скрипят. Лера, чувствуя страх и одновременно любопытство, снова негромко позвала:

– Генка! Генааа!…

Идти дальше Лера не решалась. Но судя по всему, мальчишки уже ушли, наверное на речку пошли купаться, со вновь возрастающей обидой решила Лера. А может они специально от нее прячутся, ждут когда она уйдет?

Выйдя на улицу, Лера обошла дом и влезла на рассохшуюся бочку, поставленную возле одного из окон. Привстав на цыпочки, девочка попыталась разглядеть что-нибудь сквозь покрытое грязными разводами стекло. Вдруг мальчишки и правда прячутся от нее. Все что ей удалось увидеть – смутные очертания кровати с панцирной сеткой без матраца и темный дверной проем рядом с ней. Лера осторожно спустилась с бочки и вдруг заметила, что стекло в одной из створок следующего окна отсутствует. Видимо в какое-то из посещений юных исследователей кто-то не в меру разошелся и случайно выбил его. Лера поискала глазами на чтобы ей встать, чтобы заглянуть в пустой проем. Она уже не столько надеялась обнаружить брата и прочую компанию. Ей было любопытно, что там в той части дома, куда она ни разу не заходила.

У забора валялось ржавое ведро с большой вмятиной на боку. Лера принесла его и сверху положила еще пару поленьев из наполовину заполненной поленницы. Даже дрова из «нехорошего дома» никто взять не захотел. Но Лере было не до размышлений о предрассудках местных жителей. В ней взыграл инстинкт исследователя. Стараясь сохранить равновесие и не упасть, Лера кое как взобралась на шаткую конструкцию. Ничего особенного она не увидела. Почти пустая комната со старым шкафом, дверцы которого были распахнуты, демонстрируя отсутствие чего либо внутри. И два видавших виды стула, один из которых стоял у стены, а второй валялся на полу посреди комнаты. Лера попыталась разглядеть часть комнаты которая не была видна с того места, где находился ее пункт наблюдения. Поленья под ногами девочки заходили ходуном и она крепко схватилась за подоконник. В глубине дома послышались голоса. Но не мальчишеские, принадлежавшие Генке и его товарищам, а взрослые, мужские. Мужчины о чем-то спорили. Интонации обоих голосов звучали раздраженно, даже сердито.

– Да я же тогда сразу сказал, что понятия не имею куда родич свалил! И откуда он про бабки узнал тоже без понятия! Может, догадался…

– Ага! Такой догадливый. А по виду и не скажешь, что он такой мыслитель этот твой дядька двоюродный или кто он тебе? – второй голос был более низким и глубоким. И в нем звучали одновременно насмешка и угроза.