Падая в небо

Греция. Июль. Маленький курортный поселок на берегу Эгейского моря. Словно птичий гомон, летела над пляжем разноязыкая речь, в которой почти не было знакомых слов. А те, что улавливало ухо, оказывались похожими, но не родными.

– Не верю, что это поможет, – вздохнула Рита, поправляя солнцезащитные очки. Каштановая прядь упала на глаза, и Рита убрала ее за ухо. – С чего ты взяла, что после отпуска моя жизнь должна стать другой? Я сама ведь останусь прежней.

– Ты слишком много думаешь, – ответила Маринка, вытирая рот измазанной в шоколаде дочке и пытаясь удержать на месте норовящего уползти с коврика младшего отпрыска. – Просто расслабься и получай удовольствие. Оглянись, разве здесь не здорово?

– Здорово, – нехотя призналась Рита, помогая водворить сбегающее чадо на место.

– Вот и наслаждайся. Жизнь – она здесь и сейчас, – и, вручив сыну ярко-желтую погремушку, Маринка с улыбкой посмотрела вслед убегающей дочери.

– Тогда я тоже пойду поплаваю.

– Отличная идея.

Даже не видя ее лица, Рита знала, что та улыбается. Уже у воды, оглянувшись, Рита заметила Маринкиного мужа, Костю, с тремя стаканами фраппе, но решила не возвращаться.

Маринка, старшая сестра Риты, всегда была оптимисткой и неосознанно старалась сделать счастливыми всех, кто попадался на пути, особенно своих близких. Поэтому, едва почуяв, что младшая сестренка норовит впасть в депрессию, сразу приняла меры – уболтала ее бросить все дела и полететь вместе в Грецию. В результате, взяв двухнедельный отпуск за свой счет (и оставив начальницу в очень мрачном настроении), Рита, сама не понимая зачем, просто доверившись Маринкиному убеждению, полетела к морю.

Всю дорогу в самолете она спала. Всё время в Греции – тоже. Просыпаясь, чтобы поесть и сходить на пляж (иногда Рите казалось, что и в это время она спала тоже). Вечерами Маринка с мужем и детьми вытаскивали ее на прогулку – главная улица поселка, сплошь занятая тавернами и магазинчиками, после заката превращалась в оживленный бульвар. Иногда они просто прохаживались, глядя на раскрашенный огоньками дальний край побережья. Иногда усаживались под навесом какой-нибудь таверны поесть рыбы. И даже в такие моменты Рита чувствовала себя, словно во сне, глядя на происходящее чужим, равнодушным взглядом.

– Человек должен делать то, что ему нравится, – однажды во время ужина произнесла Маринка. – Это заряжает. И только в этом есть смысл.

– Это ты о чем? – поинтересовался Костик, скармливающий младшенькому креветку.

– А, сама не знаю, – засмеялась Маринка, махнув рукой, – просто в голову пришло.

– А если не получается? – внезапно спросила Рита, наверное, впервые за весь отпуск включившись в беседу.

Вилка Костика на секунду замерла, на Маринкином лице расцвела улыбка.

– Если хочешь, значит получится. Всегда так бывает.

– Если бы, – вполголоса произнесла Рита, вновь уходя в себя.

Следующее утро застало ее на террасе с блокнотом в руках. Ручка летала по бумаге, рождая на белом листе маленькие графические истории: появляясь из причудливых линий, в мир приходили быстрокрылые птицы, изящные диковинные рыбы и странные человечки с глазками-точками и широкой улыбкой, способной объять мир. Тихо шелестела листва, на покрытой черепицей трубе пела горлица, мир просыпался. И точно так же, тихо и постепенно, что-то давно забытое просыпалось в душе Риты, отодвигая в сторону переживания и заботы, словно паутиной связывавшие сознание последние пять лет.

Вспомнилось то забытое ощущение, когда просто хочется рисовать, а не разрабатывать какой-нибудь дурацкий рекламный проект, «удовлетворяя пожелания заказчика».

Снова воскресло то удивительное чувство, когда из ничего появляется новый, неведомый мир, и ты, создатель, видишь собственными глазами рождение этого чуда, когда что-то появляется хоть и твоими руками, но при этом как-бы само собой.

Рита настолько погрузилась в свой мир, что не заметила, как на террасу выглянула и, улыбнувшись, исчезла Маринка, придя в себя лишь когда ее позвали завтракать.

На следующее утро история повторилась. Рита была счастлива, что, перед отъездом из дома, по привычке бросила в сумку чистый блокнот и пару гелевых ручек. Блокноты она таскала в сумке еще со студенческих лет, однако последние годы они валялись без дела, ветшая и обтрепываясь по краям.

Теперь, ежедневно пролистывая тающие на глазах чистые страницы, Рита раздумывала о том, где взять еще чистой бумаги. В магазинчиках поселка, как назло, попадались только тетради в клетку.