Озорники

Когда я начинал свою книгу и назвал ее «Озорники», я думал только о подростках, о том возрасте, в котором главное — пробуждение самостоятельности, желание жить по-своему, никому не подчиняясь, радостно ощущая свои растущие силы и значительность. Но вот теперь, когда книга закончена, я увидел, как много места в ней захватили взрослые с их серьезными спорами, сложными отношениями и даже любовью. Да и не только они, но и космические пришельцы, случайно залетевшие к нам в поисках живой и теплой планеты, где можно было бы спастись от угрожающей им гибели.

Значит, подумал я, без предисловия не обойтись. И чтобы растолковать, как я понимаю книгу, написал с десяток страниц, а потом вдруг подумал: разве читатели сами не разберутся? А если даже разберутся не так, как я или кто-то другой, то разве такая уж беда? Ведь сколько голов, столько и умов. Главное в том, чтобы книга не оставила вас равнодушными. И чтобы возникли какие-то собственные мысли. И если уж есть что-то важное, на чем бы стоило всем сойтись, так это на том, что дети и взрослые — несколько разные миры. И что детство — не только подготовка к взрослой жизни, как думают иные взрослые. А взрослые существуют не только для того, чтобы детям что-то давать, как думают иные легкомысленные ребята. И что каждый период в жизни человека — великая ценность.

Эти вот мысли и вдохновляли меня, когда я писал свою книгу. И если ребята, для которых она написана, а также и взрослые, которым она случайно попадется, станут понимать друг друга чуточку лучше, то что же еще надо? Ничего больше и не надо.

С тех пор как следопыты из лагеря «Рассвет», прочесывая однажды лесные угодья, обнаружили лагерь «Огонек», о существовании которого они не подозревали, возникла игра, получившая название «Лесные робинзоны». На игру уходил почти весь день. Даже обед ребятам привозили в лес. На просторной поляне команды обоих лагерей соревновались в тушении пожаров, лазании по деревьям, собирании лекарственных трав и разгадывании ботанических викторин. Но венцом лесной робинзонады был обычный футбольный матч.

На лесном стадионе к началу матча собрались на этот раз не только ребята, но и вожатые, воспитатели, уборщицы, прачки, шоферы — словом, все, кто был свободен от дежурств. Болельщики густо лежали у самых бровок футбольного поля, следя за мячом, подбадривая криками, хлопками и свистом своих игроков. Первый тайм не дал результата — счет не был открыт. Зато во втором ровно через минуту после начала игры вратарь «Рассвета» вытащил из сетки мяч. А судившая встречу вожатая Броня Хмелевская, страшно волнуясь за свою команду, начала усердствовать, придираясь к малейшим нарушениям и карая за ошибки не столько чужих, сколько своих. Больше всего она боялась, что ее обвинят в пристрастии к своей команде. За драку у ворот «Рассвета», возникшую явно по инициативе противников, она удалила с поля защитника собственной команды и не назначила замены. Неумолимое ее судейство привело к полному падению морального духа команды, в результате — три пропущенных мяча. Броня металась по полю, кричала, стыдила, страдала за свою команду, но не щадила ее. В конце концов она не вытерпела и в нарушение международных правил футбольной игры объявила трехминутный перерыв.

— В чем дело, друзья? — спросила она, грозно поблескивая очками. — Ваня, ты почему спишь, когда тебе пасуют? А где, Миляев, твоя хваленая реакция? Неужели это ты — знаменитый бомбардир Разуваев? Я не узнаю вас, мальчики! Придется вам перестроиться, друзья. Ты, Оскар, пойдешь в защиту, а в ворота стану я. Судить будет Степа.

— А может, позвать Рустема? — робко заикнулся кто-то.

— Обойдется без него, — решительно сказала Броня.