Ожоги

Аня резко открыла глаза от боли – плечо! Присмотрелась, аккуратно потрогала большое красное пятно с волдырями, возле которого чернела тонкая лямка ночной сорочки. «Ожог? Не может быть! Откуда?», – проносилось в голове. Она приподнялась на локте и заглянула в зеркало над столиком с косметикой. С минуту рассматривала себя – у светлорусой особы с зелеными глазами в отражении был печальный вид.

В открытую форточку вливались утренние звуки – озорное щебетание птиц, урчание машин, детский смех и всхлипывания. Аня стала вспоминать подробности вчерашнего вечера. «Какой ужас!» – поссорилась с Наташкой. В эмоциональном монологе последней цензурных слов было немного. Аня вздрогнула от мысли о том, с каким отчаянием подруга кричала на всю улицу: «Ну, что должно произойти? Ты ждешь особенного знака? Думаешь, на тебя с неба свалится молоток?». «Почему именно молоток?», – Аня невольно поморщилась, заныло плечо. Все-таки откуда?

В прихожей послышался звук открываемой двери. В комнату в приподнятом настроении вплыл Слава.

– С добрым утром, моя хорошая.

Темноволосый высокий молодой человек хотел поцеловать Аню в плечо. Но остановился, в недоумении уставившись на знакомый участок кожи.

– Это что за боевое ранение? Ожог?

– Он самый.

– Как тебя угораздило? Вы с Наташкой вчера что-то жгли?», – Слава, не раздеваясь, плюхнулся на кровать, прикрыл глаза.

«Скорей кого-то. Наташа прожигала меня выражениями о тебе», – думала Аня, выбираясь из постели. Вслух произнесла, что даже не помнит, как и где обожглась. Слава открыл глаза и посмотрел на неё настороженно:

– То есть как?

– То есть совсем.

– Пили?

– Мало.

Аня прислонилась к стене и резко скрестила руки на груди: «Где ты был?». В её голосе появились звонкие ледяные нотки. «Тон Снежной королевы», – шутил Слава. Молодой человек снова прикрыл глаза и пустился в пространные объяснения, почему не вернулся ночевать домой. Но с каждым новым словом Аня слышала все меньше. Болезненные ощущения шли по нарастающей, становились все сильнее и сильнее, словно поврежденное плечо сжимали стальные тиски. Сознание путалось. Девушка стала медленно сползать по стенке, даже не в силах вскрикнуть. Вячеслав не сразу обратил на это внимание, увлекшись своим монологом. Когда же наконец взглянул на Аню, лицо его побледнело, он подскочил к обмякшей девушке, подхватил её почти у самого пола.

– Анечка, Анюта, Нюта, что с тобой? Тебе плохо? Как ты себя чувствуешь? Может в больницу? Скажи хоть слово! – быстро и взволнованно произносил молодой человек с большими карими глазами в обрамлении густых насыщенно черных ресниц. Аня приоткрыла глаза – «Ох, уж эти ресницы, сумасводящие». Под пристальным взглядом Слава выжидательно замолчал. Становилось легче. С каждой новой секундой тишины боль отступала. Через несколько минут девушка подала голос.

– Не надо в больницу, вроде отпускает.

– Ты уверена?

– Уверена. Черт, как же я его обожгла?!

– Родная моя, больше меня так не пугай.

Через час Аня все-таки решилась обратиться к врачу. Рана под повязкой ныла и отвлекала. Озадаченная девушка решила пройтись до поликлиники пешком. Впервые за долгое время отказалась от сопровождения Славы, хотя он очень настаивал. Аня страдалась проводить с ним, как можно больше времени. Но в этот раз захотелось пройтись одной, подышать, собраться с мыслями. Те, свою очередь, разбегались и совсем не хотели складываться в стройную разумную картину.

Врач в поликлинике обработал антисептиком ожог, наложил новую повязку с антибактериальной мазью и прописал обезболивающее.

– Значит, откуда у вас появилась эта метка, вы не помните? Все-таки ожог второй степени», – произнес невысокий плотный мужчина с чересчур густыми усами, расхаживая по кабинету.

– К сожалению, нет.

– С алкоголем перебрали? – спросил устало врач и посмотрел на неё еще серьезней.

«Как сговорились», – подумала про себя девушка.

– В том то и дело, выпила всего два бокала вина. Вечер помню прекрасно, как спать ложилась. Не было никаких ожогов. А утром – вот это, – Аня посмотрела на плечо.