Озеро наслаждений

1890 г.

Порция Макинтош осматривала пустой вагон и ругалась:

– Фаина! Проснись! Где папа?

Фаина медленно поднялась, протерла свои фарфорово-голубые глаза и свирепо посмотрела на сестру-двойняшку.

– Откуда мне знать? Он сказал, что выйдет покурить, пока поезд стоит.

– О, проклятье! Черт бы его побрал! Что он творит? Я так и знала, что не должна была уходить в вагон труппы и оставлять его одного. Тебе нужно сходить за ним.

– Мне? Выйти отсюда одной и искать папу?

Поезд, скрежеща и тяжело громыхая, как капризный старик, тронулся и стал набирать скорость.

Чтобы не упасть, Порция сама шлепнулась на сиденье, обитое красной кожей.

– Ради Бога, Фаина! Чего ты боишься. Следующая остановка – Атланта – конечная. Там везде люди.

– Ну, я никогда не бывала в Атланте, – раздраженно сказала Фаина. – И, разумеется, я не имею понятия, зачем мы едем в какую-то церковную школу на гастроли. Мы шекспировские актеры, а не дети-школьники.

Порция застегнула на себе мужской жакет, подобрала свои белокурые волосы под шоферскую кепку, которую обычно носила, и посмотрела вниз. Коричневые вельветовые брюки, обтягивавшие ее стройные мальчишеские бедра и ноги, были заправлены в высокие кожаные сапоги.

– Это не воскресная школа, Фаина. Папа сказал, что отель «Свитуотер» – один из красивейших курортов, как Саратога-Спрингс. Люди едут туда со всей страны, чтобы принимать грязевые ванны и пить минеральную воду.

– Но мы же едем не в отель? – Фаина свернулась клубочком на сиденье и накрыла ноги шерстяным пледом. – Ох, Порция, я устала жить как цыганка. Я хочу, чтобы у меня был настоящий дом и муж.

– Я знаю, Фи, знаю. – Терпение Порции иссякало. Она знала, как они все изголодались и устали. Но она все еще старалась утешить сестру:

– Место, где мы будем выступать, – Чатаква. Это школа для взрослых. Там изучают разные языки, историю искусств и… – Порция прошла в конец вагона, открыла дверь и выглянула. – …Ох, я не знаю, Фи. Мы разберемся на месте. Сперва надо найти папу.

– То есть ты думаешь, что папа еще в поезде?

– Мне кажется, он нашел один из этих вагонов-ресторанов и какую-нибудь состоятельную матрону, которая слушает его истории. Я найду его.

– Но ты ведь не пойдешь его искать в таком виде? – голос Фаины выражал страдание.

– Разве я всегда путешествую не в этом костюме? Ох, Фи, никто ведь не станет меня слушать, если я не буду одета, как мужчина. Ты знаешь, я должна найти папу и остатки труппы. Кому, как ни мне это сделать! Отец, как всегда, удирает и ставит нас в затруднительное положение, а ты боишься выйти из вагона, когда темно… Ты когда-нибудь видела, чтобы я разбирала декорации в бархатном платье? Или, может быть, мне приладить гребень, затянуться в корсет и гулять под зонтиком? Нет, спасибо. Только мужчина имеет настоящую силу.

Порция раздраженно взглянула на сестру, но потом это выражение сменилось на более мягкий упрек. Не только Фаине приходилось терпеть невзгоды и лишения, но и она сама постоянно вспоминала о своем печальном положении, когда видела в зеркале свое отражение в мужском костюме или вела себя, как какая-нибудь грубиянка Молли. Бедная Фи. Как все-таки тяжело ей быть двойняшкой.

– Порция, ты никогда не хотела влюбиться? Выйти замуж? Иметь семью?

– Я? Конечно, нет; вот уж чего я никогда не захочу, так это допустить мужчину до власти над моей жизнью. Кроме того, у меня есть вы с папой.

– Но как я найду подходящего мужа, настоящего джентльмена, если ты говоришь и выглядишь, как какой-нибудь сын лудильщика, и папа…

Милая Фаина! Она не должна была родиться и жить в такой семье. Она была достойна прекрасного молодого джентльмена, который высоко оценил бы ее спокойную красоту и нежную натуру. А кроме того, они обе не заслужили отца, который был бездельником, докатившимся до нищенства мошенником! Но что они могли поделать… Гораций Макинтош был обаятельным жуликом, который свалил все заботы о театральной труппе на Порцию, зная, что правдами и неправдами она найдет пути для решения их проблем.

Замуж? Ну уж нет! Она никогда не понимала желания Фаины кому-то принадлежать. У Порции были ее семья и ее труппа. Они рассчитывали на нее, и они составляли все, что было нужно ей. Она насмотрелась на эти браки и знала, что происходит с женщинами, которые слепо отдают себя своим мужьям. Они переставали жить, превращаясь в придаток мужчины.