Отверженные сердца

Вирджиния-Сити, Невада. Весна 1862 года.

– Я уже говорил тебе, Чарли, что я не сторонник одновременного членства в нескольких клубах, – сказал Трэвис. Он достал из кармана жилета, расшитого серебряной нитью, золотые часы, щелчком открыл крышку и взглянул на циферблат.

– Судья Терри недоволен тем, что ты, Трэвис, продолжаешь… – Чарльз Меллрой оглянулся, чтобы убедиться, что их не подслушивают, затем допил свою порцию виски, стукнул стаканом о стойку бара и продолжил: —…упорствовать и отклоняешь его предложение посещать собрания Ордена рыцарей.

– Тогда, может быть, ему следует оставить свои попытки? – Трэвис защелкнул крышку часов и положил их в карман. Затем он поправил черный, сшитый в обтяжку жилет, манжеты ослепительно белой рубашки и, взглянув в зеркало в золоченой раме, висевшее над стойкой бара, туже затянул галстук, пригладил рукой темные волнистые волосы. Все в порядке. – Я поддерживаю южан, Чарли. Дэвид прекрасно об этом знает. У нас с ним нет ничего общего. Теперь прошу меня извинить, я должен встретить почтовый дилижанс.

Трэвис протиснулся через дверь-вертушку заведения «Маунтин Квин» и вышел на дощатый настил перед салуном. Где же почтовая карета? Он подошел к краю настила и вгляделся вдаль. Си-стрит – вторая главная улица Вирджиния-Сити – была заполнена старателями, возвращавшимися домой после своих смен и по пути наводнявшими дюжину салунов, расположившихся вдоль этой узкой городской артерии; другие, отправлявшиеся им на смену, в спешке покидали харчевни, гостиницы, пансионы и тащились к приискам, находившимся прямо между улицами, на которых стояли жилые дома. Телеги и повозки, лошади, тащившие крепежные снасти, опорные столбы и корыта для промывки руды двигались вдоль улицы.

Внимание Трэвиса привлекла женщина в зеленом платье, стоявшая в тени навеса на противоположной стороне улицы. Увидев ее, Трэвис невольно улыбнулся: под яркими лучами солнца тонкий зеленый шелк переливался изумрудами, черные кружева, украшавшие низ юбки, подчеркивали изысканность наряда. Длинные каштановые волосы женщины были аккуратно уложены и перевиты черными и зелеными лентами, отдельные локоны ниспадали на спину и плечи. Полная грудь, видневшаяся в слишком смелом вырезе платья, притягивала взгляды мужчин. Во всем облике Магнолии не было ничего случайного, каждая деталь была тщательно продумана.

Женщина послала Трэвису воздушный поцелуй и рассмеялась. Ее грубый смех донесся до Трэвиса сквозь шум улицы, и он улыбнулся в ответ и помахал рукой. Салун Магнолии Рошел «Серебряная Леди» располагался прямо напротив заведения «Маунтин Квин» и был одним из его наиболее серьезных конкурентов. И Магнолия и Трэвис умудрялись оставаться друзьями… очень хорошими друзьями. Он улыбнулся. Им помогало то, что оба они приехали из Нового Орлеана, их симпатии в отношении сторон, участвовавших в войне, раздиравшей страну на части, также во многом совпадали, и, несмотря на то, что Магнолия была на пять лет старше Трэвиса, ее фигура по-прежнему оставалась одной из самых привлекательных и желанных для мужского населения Вирджиния-Сити.

– Итак, друг мой, – прокричала Магнолия, – где же та маленькая певчая птичка, которую ты выписал для себя, чтобы развалить мой бизнес?

Трэвис пожал плечами.

– Дилижанс запаздывает. – Он снова взглянул вдоль Си-стрит. Вдалеке, на повороте спускавшейся с гор дороги, появилось облако пыли. Трэвис улыбнулся и добавил: – Мне кажется, что они вот-вот будут.

Магнолия проследила за его взглядом.

– Ну что ж, дорогой, если вдруг ты обнаружишь, что твоя маленькая канарейка передумала и решила лететь куда-нибудь еще, возможно, ты вспомнишь и о моем предложении, не так ли?

Она соблазнительно улыбнулась.

Трэвис расхохотался.

– Мы оба слишком упрямы, чтобы когда-нибудь стать партнерами, Мэгги.

– Жаль, – вздохнула она. – Однако никто не знает того, что готовит нам будущее, не так ли, дорогой?

Почтовый дилижанс из Сакраменто, наконец, появился на Си-стрит.

– Могу поспорить, что в эту минуту судьба доставляет в «Маунтин Квин» Жоржетту Линдсей, и сегодня вечером все посетители будут моими.

Магнолия притворно надула губки.

– Тогда я останусь одна.

– Это тебе не грозит, Мэгги, – возразил Трэвис. – Но если вдруг тебе будет скучно, – он подмигнул ей, – сегодня или в любой другой вечер, вспомни, что ты хорошо знаешь, где находится моя комната.

Магнолия бросила в его сторону надменный взгляд и отвернулась. Экипаж приближался. Уже был слышен стук копыт, скрип и треск упряжи: кожи, металла, дерева. Кучер дилижанса, лохматый старик в штанах из оленьей кожи, сидя на козлах, крепко держал поводья своими короткими толстыми пальцами. Он стукнул ногой, обутой в мокасин, по педали тормоза и хриплым голосом прокричал:

– Тпру, тупоголовые животные!

Его нога все сильнее и сильнее нажимала на тормоз, тело напряглось, и он уперся спиной в стенку экипажа.

– Тпру, черт побери!