Отступать некуда

Журнал «Русская Жизнь» 10 сентября 2008 года. Тема номера «Москва»

Отступать некуда

Медуза Горгона: вид сверху

Захар Прилепин  

Как всякий провинциал, я Москву не люблю. Мало того, я ее не хочу.

Однажды улетал из Москвы в Варшаву. Мне очень понравилось, что вылет был в 20.30 и прилет в 20.30. Учитывая то, что время не двигалось, я был на небе, и красивые девушки все время доливали мне вино, можно было сделать вывод, что мы уже в раю.

К тому же — Москва под тобой. Смотрю на нее сверху вниз, снисходительно. Немало завоевателей хотело бы так на нее смотреть, да мало кому удалось. Только в последние времена завоеватели поняли, что в Москву просто надо переселиться и овладевать ею изнутри. Как болезнь.

Когда я смотрел из иллюминатора — столица была похожа на огромную глубоководную медузу, она вся сияла и переливалась. Казалось, что если упасть на нее — падение будет мягким, упругим; а потом тебя снова вынесет вверх. И в восхищенных глазах будут переливаться брызги московских огней: как бывало в детстве, когда изо всех сил ладошками сжимал глаза, и там фейерверки возникали, под веками.

Еще от этого разноцветного, перемигивающегося московского сияния было ощущение чрезмерности: имелись некоторые основания напугаться той неизбежной минуты, когда у всей страны вылетят пробки оттого, что Москва сжирает столько тепла и света.

И все будут бродить в темноте, чертыхаясь, спотыкаясь и сталкиваясь лбами — пока Москва пузырится и пенится, как бутылка шампанского.

***

Вскоре Москва истаяла в темноте, и через недолгий промежуток времени мы увидели под собой Варшаву.

Варшава была темна, как будто ожидала бомбежки. Если я скажу, что в славном городе Варшаве горело в сто тысяч раз меньше огней, чем в Москве, — это не будет преувеличением. Напротив, это будет преуменьшением.

Пред спокойным лицом Варшавы Москва казалась откровенно развратной.

Кроме того, спектр цветов в польской столице был многократно скудней: в то время как Москва сияла розовым, оранжевым, бордовым, красным, фиолетовым, серебристым, белым и всеми их немыслимыми сочетаниями, — Варшава в нескольких местах была краплена слабо-желтым, и всё.

Я и до этого понимал, что такое Москва, а тут я все увидел своим глазами, с неба. Мне стало неприятно.

***

Варшавские таксисты, как, впрочем, таксисты большинства стран мира норовят отвезти подороже, — но какие у них лица при этом, матка боска! У них лица советских инженеров, рабочей интеллигенции. Они чистые, эти таксисты, они ничем не пахнут.

И как выглядят московские таксисты?

Таксист — это спрессованная реальность. Если хотите изучить пороки эпохи — берите таксиста и исследуйте.

Московский таксист — это сто пятьдесят килограмм злого мяса, тотальный минимум идеализма, знание о том, что жизнь полна всевозможной мерзости, и никакой другой она быть не может. Фраза: «Человек человеку — волк» бегущей строкой струится на суровом лбу таксиста.

А московские частники?

Мне однажды нужно было срочно проехать триста метров, я очень торопился. Махнул рукой, тормознул иномарочку красивую, как трельяж, и показал водителю: мне вон к тому дому.

— Сколько? — спросил частник.

— 100 рублей, — сказал я.

— 100 рублей — это на автобусе, — ответил он, и попросил закрыть дверь, оскорбленный до невозможности.

А я вот живу в городке на триста тысяч человек, там проезд из одного конца города в другой — 60 рублей. И не рублем больше.

Видимо, когда приезжаешь в Москву, нужно сдавать экзамен на москвича, чтоб никого не обидеть. За МКАДом надо оставлять свои провинциальные представления о реальности.

А московские пешеходы?

Вот, к примеру, если остановить парижанина и узнать на немыслимом английском у него дорогу куда-либо, то он забудет все свои дела и станет вместе с вами разглядывать карту, пока не разберется. Я десятки раз проверял. Но если остановить москвича... Короче, в лучшем случае, он не остановится. Несколько раз мне отвечали: «Да не знаю я!» — с таким остервенением, что я мысленно представлял себя героем Тарантино, выхватывал парабеллум и палил в спину ответившему половину обоймы, а потом еще подбегал, переворачивал труп и с криком: «Не знаешь, сука? Родной город не знаешь?» — делал контрольный в голову.

А как иначе.

***

Или вот приезжаешь в столицу нашей Родины, выходишь с поезда, чистый и умытый, и сразу попадаешь на площадь Трех Вокзалов.

Сначала видишь сотни ларьков с самой отвратительной порнографией. Я не ханжа, и даже, скорее, наоборот, но вы сходите, полюбуйтесь, чем там торгуют. Неподалеку стоят сотни гастарбайтеров, перемешанных с бомжами; хотя я не знаю, какая между ними разница.

Еще — наркоманы, токсикоманы, беспризорники и разнообразные инвалиды.

Тут же, если вечер, молодые русские проститутки. И если присмотреться, за ними приглядывают сутенеры — всегда выходцы с Кавказа.

Милиция ходит вокруг всей этой красоты вялыми кругами, словно обкумаренная.

Я посетил десяток мировых столиц, везде свои проблемы, но чтобы увидеть такое прямо на вокзале, посреди города — подобного нет.