Отреченный

«И да было так, что в мир наш призвали самого Люцифера. Князя Тьмы и Лжи, падшего слугу Всемогущего. Призвали его люди равным по могуществу, которым не было во всем мире. Пять могущественнейших магов: Зидар, Оедап, Молил, Акссаилазал и Илифар, встали по концам пентаграммы и положили в центре сердце непорочной девушки. И было произнесено заклинание, сила которого воздвигла горы Шогор, иссушила море Ал, и превратила пустыню Тихмес в озеро.

Солнце исчезло с небосклона, и луна стала черной. Страх обуял всех существ мира, от людей, до драконов. Люцифер подчинился зову и явился вызвавшим его. Явившись, вопросил он, что хотят маги. И голос Князя Тьмы призвал чуму и голод в соседние страны. И ответили ему маги, что они хотят заточить его на земле, дабы больше не причинил он никому зла.

И закричал тогда Люцифер, но крик его был криком бессилия и ненависти. Силой своего волшебства маги повергли Люцифера, своими душами запечатали они башню, в которой они призвали Князя Тьмы, и непорочная дева лишила Люцифера части его силы на земле.

Когда Люцифер был заточен в башне магов, в преисподней началась вражда. Силы Света не знали о заточении Князя Тьмы и не нанесли удар. Демоны преисподней на годы покинули миры вселенной, то было названо золотыми десятилетиями. В самом же аду разгорелась война. Три демона: Балшазар – повелитель армии нежити, Магот – собиратель душ, и Аксил – демон алчности и золота, собрали свои армии. Страшна была война в преисподней. Ужас, выплескиваемый ею, достигал даже чертогов Света, заставляя дрожать слуг его. И тогда воинство Света выступило против Тьмы.

Когда же силы света ворвались в преисподнюю, сплотились демоны против общего врага. Но слишком слабы они были без повелителя, и слишком ослаблены войной. Воинство Света громило их и гнало дальше во мрак. То была пора величайших побед Гавриила и Михаила, архангелов ведших воинство Света.

Призвали тогда Балшазар, Магот и Аксил демона Стигора. Демона лжи и обмана. Балшазар дал ему нежизнь, Магот власть над духом, Аксил огромное богатство. Стигор пробрался в воинство света и соблазнил третьего архангела

– Вениамина. Вениамин решил стать новым повелителем Тьмы. И вскричали в ужасе Михаил и Гавриил, когда треть их воинства пала во мрак, и повернулась против Света.

Воинство Света вернулась в несокрушимые чертоги архангелов, а демоны обрушились на миры созданные, словом Божьим. Пятеро демонов: Балшазар, Магот, Аксил, Стигор и Вениамин, ставший Валиалом – демоном предательства, бросили свои армии покорять миры света, сея разрушение и склоняя великие весы мироздания. Тогда же родился сын Люцифера и смертной женщины, отнявшей у Князя Тьмы своей непорочностью силы в башне магов. Сыну Люцифера было предначертано остановить демонов и вернуть трон ада своему отцу.»

«Книга Безумия»

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!

В спокойное небо поднимаются черные столбы едкого дыма. Огонь уже закончил свое дело. Только дым от тлеющих домов поднимается в безоблачное небо. Дым от тлеющих стен и крыш. Дым, горький дым, пропитанный живым человеческим горем. Дым, от которого не першит в горле, который несет лишь слезы. Горькие, как дым от сожженных домов.

Я иду по дороге к дому, которого нет. К дому, от которого остался только дым. Черный, как души пришедших сюда святых отцов Церкви.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!

Тлеют не только дома. Вокруг поселка ряд столбов. На каждом почерневшие от копоти и жара цепи. На кострах сожгли жителей, вся вина которых в том, что приютили мою мать. Жгли их долго, на медленном огне. Воздух до сих пор помнил крики боли. И я виновен в их смерти.

Да я. Сын Люцифера, Сатаны, Князя Тьмы и Лжи. Моя мать – та-что-была-в-башне-белых-магов. Я ушел дальше, оставив ее здесь. И возвращался, найдя для нее надежное убежище. Но церковники Светлого Брата нашли ее раньше, чем я вернулся.

Сожжены все, от старого разбитого параличом деда старейшины, до родившегося, наверное, месяц назад младенца. Неподвижный воздух до сих пор помнит крики ужаса и боли, горящих заживо тел. Это страшно.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ!

В самом центре поселка я нашел и тело матери. К ней боялись даже прикоснуться. Ее буквально изрешетили арбалетными болтами и стрелами. Серебряные наконечники, осина, чеснок, и на всем чувствуется магия Света. Церковники убили ее. Ту, которую они должны были почитать святой! Она отказалась от всего, ради заточения Люцифера. Не отказалась лишь от ребенка, носимого под сердцем.

В ладони руки все еще сжимается эфес черного меча. Меча моего отца, с которым он был вызван в этот мир, и который забрала моя мать. Меч успел отведать крови в этом мире. Но что проку с двух мародеров, вина которых в том, что они оказались не в том месте и не в то время?

Я выплеснул на них свою боль, словно на кусок деревяшки, или море. Легче от этого не стало, но гнев ушел. Теперь лишь горечь, как свежесодранная кора с дерева, истекает невидимыми слезами. Слезами души.