Отрави меня собой

– Привет, Лавр!

Артём Лавров по своему обыкновению вальяжно развалился на стуле и лениво начал сканировать скучающим взглядом университетское кафе. Они с ребятами нередко сюда приходили. Нет, конечно, не местной кухней наслаждаться. Так, склеить смазливых первокурсниц, постебаться над простыми смертными. Ему и это занятие надоедало очень скоро, потому как эмоции почти у всех были одинаковыми и предсказуемыми. Для них, золотой молодежи, здесь даже имелся свой уголок, где и мебель была получше и вид приятней. За две недели их с ребятами отсутствия – они нехило покутили на Бали – мало что изменилось. Та же серая масса, те же выражения лиц. Скучно. Ему уже приелись и завлекающие взгляды местных красавиц, и пугливость серых мышек, и доступность охотниц за богатенькими сыночками крутых бизнесменов. На взгляды мужской половины универа ему и вообще было наплевать.

– Зацени, Тёмыч, новый кадрик, – ткнул его в бок Саня, призывая проследить за своим взглядом.

– Что-то я ее не помню, – сморщился Борис.

– Надо бы у кого из ботаников узнать, кто такая? – резво поиграв плечами, предложил Вадик.

Артём прищурился и прошелся взглядом по новенькой студентке. Она скинула с головы бейсболку, освобождая собранные в хвост и заплетенные в длинную косу волосы. Отбросив ее за спину, девушка одернула свободную рубашку в черно-красную клетку, сняла с плеча рюкзак и приземлилась рядом с второкурсницами. Если ее подружки старались в своих дешевых нарядах претендовать на иконы стиля, пытаясь произвести впечатление на парней, в основном богатых, глубокими декольте, оголенными плечами и юбками-мини, то новенькая запаковалась, словно кочан капусты: белые кроссы, синие джинсы, облегающие округлую задницу, футболка, рубашка и бейсболка. Артём почесал затылок, ухмыляясь своим мыслям. Новенькая явно не нуждалась ни в чьем внимании.

– Эй, Сидоренко, – Саня выцепил из снующих рядом студентов парня с очками на носу, – ты всех знаешь. Кто это? – Он ткнул пальцем в сторону новенькой.

– Ольга Медведева. Перевелась около месяца назад из другого города. Успешно сдала академическую разницу. Второй курс. Экономисты или финансисты, вроде, – отрапортовал Миша Сидоренко.

– Уже замутила с кем-нибудь? – спросил Боря, разглядывая новенькую, но потом сморщился: – Хотя, кто на такое убожество поведется?

– Она сама по себе.

– Может она из этих? Лесбо? – хохотнул Вадик.

– Не замечена, – пробубнил Миша.

– Свободен, – процедил Артём, потирая подбородок.

Миша поправил свои очки и как-то бочком-бочком умудрился просочиться к своей компании.

Лавров никак не мог согласиться с Борисом – девчонка вовсе не убожество. Если приодеть, намарафетить – конфетка. Содрать обертку и разок надкусить. Ему всегда было интересно сломить любое сопротивление, а потому, ощущая свое превосходство и силу, он некоторое время наслаждался процессом. Многие простые девушки пытались привязать его к себе после одной совместно проведенной ночи, другие хотели казаться покладистыми, а на самом деле прятали в себе хищных стерв похлеще тех, что плавали в его окружении.

Вот только какое-то скребущее неприятное чувство зашевелилось в районе желудка, когда девчонка вскинула голову, словно почувствовав обсуждение своей персоны. Именно в этот момент Саня ткнул в ее сторону пальцем. На губах Лаврова поселилась веселая ухмылка. Посмотрим, кто она есть. Вот сейчас подружка что-то увлеченно шептала ей на ухо, покрываясь румянцем. Две другие охотно кивали головами, выразительно стреляли глазками и не могли усидеть на месте, заметив внимание со стороны четверки мажоров. А через секунду по плану Лаврова новенькая мечтательно закатит глаза, как это делали ее подружайки, потом томно закусит губку и поведет бровкой. Предсказуемо. Артём зевнул в кулак и потянулся за чашкой с кофе, все еще не сводя с Медведевой своего взгляда и ожидая ее реакцию. Девушка и правда пошевелила бровью, да так, что Артём поперхнулся своим кофе; парни удивленно вытаращились на друга.

– Ты чего, братан? – Вадик хлопнул его по спине.

Лавр не удостоил его ответа, понимая, что высоко задравшаяся темная бровь новенькой и каменное лицо никак не могли свидетельствовать о желании произвести впечатление. Он сам мог, кого угодно опустить ниже плинтуса, но такого ледяного презрения ему еще не доводилось испытывать. Артёму остро захотелось залезть в горячий душ и начать скрести себя мочалкой, будто его окатили ведром помоев. Ого, мля, на них – нет, на него! – еще никто так не реагировал. И эти ее глаза! Один почти черный, другой карий едва не испепелили его на месте. Ни капли интереса не всколыхнулось в них, вспыхнувших тусклым, каким-то обреченным светом. Медведева равнодушно повернулась к окну. Какого хрена здесь происходит?!

– Вот это новости! – осклабился Вадик. – Серая масса, а гонору!

– Да, не больно-то и хотелось, – Саня пренебрежительно приподнял один уголок рта.

– Нас игнорят, – презрительно поддержал Борис.