Отражение первое: Андерсы? Эвансы? Поттеры?

Название: Отражение первое: Андерсы? Эвансы? Поттеры?

Название (англ.): Evans?Potter?Anders?

Автор: Linnea

Бета, гамма: Главы 1-41 - Seuren

Пейринг: Особо нет

Рейтинг: PG-13

Категория фика: Пожалуй джен, с маленькими такими намеками, но вот куда, я сама не знаю.

Жанр: Драма

Размер: Макси

Статус: Закончен

Отказ: Герои принадлежат Роулинг, мое - фантазия

Аннотация: Гарри Поттер - сломленный, истощенный физически и эмоционально, потерявший веру и желание жить. Помощь приходит от тех, от кого ее ждать было совершенным безумием. Открывается тайна Эвансов. 6-7 книги игнорируются: Дамблдор жив, Снейп все также преподает в Хогвартсе зелья. ООС персонажей.

Комментарии: Есть Английский вариант.

* * *

Глава 1. Письмо в никуда, письмо никому!

Дадли стоял в дверях комнаты, которую вот уже пять лет в течение лета занимал его кузен - Гарри Поттер. Он просто стоял и смотрел на спящего кузена, который напоминал собой приведение - изможденное, усталое лицо с множеством болезненных морщинок, худое почти прозрачное тело. Дадли тихо прошел в комнату, подошел к кровати, поднял упавшее на пол одеяло и бережно укутал спящего кузена, откинул упавшую на лоб прядь темных волос и нежно провел по щеке Гарри.

- Спи, тебе нужно поспать, ты должен.

Взглянув на спящего Гарри еще раз, Дадли подошел к столу, на котором были разбросаны исписанные пергаменты. Он собрал все листы и вышел из комнаты, тихо притворив за собой дверь.

Быстро пройдя по коридору до своей комнаты, Дадли вошел и сел на кровать. Он никак не мог собраться. На душе было тяжело. Собравшись с силами, он стал читать. С каждым листом Дадли становилось все хуже и хуже, но он продолжал читать. Сколько прошло времени, пока он читал десятки мелко исписанных страниц, он не знал, но это и не было важно. Вот прочитан последний пергамент, Дадли поднял голову и посмотрел в окно, по его щекам текли безмолвные слезы. Он ничего не мог сделать, чтобы остановить их, да и не хотел.

Дадли поднялся с кровати, подошел к своему письменному столу, достал из шкатулки ключ и открыл верхний ящик стола. Стоя перед открытым ящиком стола с кучей пергамента в руках, он задумчиво смотрел в окно. Постепенно задумчивость в глазах сменилась на решимость. Дадли вытащил папку из ящика и небрежно бросил ее на стол, она его не интересовала, его интересовали листы, лежащие под ней. Это были такие же листы пергамента, как те которые он держал в руках. Их было много, очень много. Он вытащил их все и решительно вышел из комнаты.

Спустившись по лестнице со второго этажа, Дадли прошел в гостиную. Вернон и Петуния Дурсли недоуменно смотрели на своего сына.

- Дадличек?! Что случилось? Что с тобой? - Петуния в ужасе смотрела на сына, по щекам которого текли слезы.

- Мама! Папа! Вы должны это услышать. Не перебивайте меня только, просто слушайте. Пожалуйста.

- Дадли, сынок, что... - начал Вернон

- Пожалуйста! Выслушайте меня, - перебил Дадли.

- Хорошо, - выпалили Вернон и Петуния, обеспокоенно переглядываясь. Таким они не видели своего сына никогда.

- Я хочу Вам кое-что прочитать. Я не хочу, чтобы Вы меня перебивали или останавливали. Вы просто должны это услышать, - Дадли с отчаянием посмотрел на родителей, затем прошел вглубь комнаты и сел в кресло.

Несколько минут в комнате стояла полная тишина. Дадли перебирал листы, которые лежали у него на коленях, наконец, взяв один из них в руки, он поднял голову и посмотрел на своих родителей.

В эту ночь в доме на Тисовой улице, в доме номер 4 спал только один человек. Хотя сном это назвать было трудно, это скорее было забытье. Если бы кто-нибудь следил бы за домом в эту ночь, он увидел бы странную картину. Всю ночь на первом этаже горел свет. Если бы кто-нибудь заглянул в окно, он бы увидел еще более странную картину - семья Дурслей сидела в гостиной: глава дома - Вернон Дурсль был совершенно бледен, его жена тихо плакала, мертвой хваткой вцепившись в руку мужа, их сын читал вслух какие-то бумаги и по его бледным щекам, не переставая, текли слезы. Они не замечали времени, сейчас время для них не существовало, его просто не было. Были только эти листы и слова, написанные на них.

На улице было уже светло, когда Дадли закончил читать последний пергамент. За эти бесконечные часы, пока он читал своим родителям пергаменты, он совсем охрип. На дом снова опустилась тишина.

- Это письмо, которое никогда и никуда не будет послано. Это письмо, которое никому не адресовано. Оно, наверное, никогда не должно было быть прочитано, - голос Вернона Дурсля нарушил установившуюся в доме тишину, - Письмо в никуда, письмо никому.

Вернон отрешенным взглядом смотрел на стену перед собой. Его жена, сидя рядом с ним и держась за его руку, как за спасательный круг, покачивалась из стороны в сторону и без остановки бормотала:

- Надо что-то делать, надо что-то делать, надо что-то делать....

- Мама, папа...