Отпусти меня

Моего рождения никто не желал. Я – ошибка случая. Нежеланное зачатие, нежеланное рождение – вот вам рецепт скомканной из нелепых неудач жизни.

Горсть за горстью он накидывал землю, легко цепляя лопатой комки с червями и снегом, которые распадались, стоило им коснуться пункта своего назначения. Этот процесс в жизни юноши повторялся неоднократно. Можно даже сказать, что для него он стал любимой частью его работы. Земля, снег и черви слой за слоем скрывали результаты сегодняшнего вечера. Сначала исчезли кончики пальцев и предплечья. Затем шея и лицо. А следом и все остальное тело готовилось навсегда погрязнуть в посмертной яме, выкопанной на добрый уровень ниже нас. Он сохранял ледяное спокойствие, даже хладнокровие. На лице не дрогнул ни единый мускул. Этот процесс давно перестал его интересовать. Он был готов к этому.

Я же наблюдала за тем, как крепко его руки держат рукоятку лопаты, и думала лишь об одном. Совсем не о том, что сейчас этот человек закапывает холодное расчленённое тело. И не о том, что другой человек, на чье тело сейчас падала лишь земля, еще пару часов назад ходил и разговаривал. Я пыталась совладать с мыслью о том, что умер он от моей руки. Что я все же оказалась способна убить.

– Малыш, я дома! – раздался низкий голос из коридора, где одновременно с этим щёлкнул выключатель. Эта проклятая кнопка все время заедала, так что пришлось щелкнуть ею дважды, прежде чем она решила сработать и подать электричество в лампу, спрятанную за абажуром. По темному коридору моментально разошлись белые лучи искусственного света, осветив лицо с легкой щетиной на ровных скулах. Он чуть прищурил голубые глаза, привыкающие к яркому свету после темноты, а затем непринужденно подмигнул мне. От этого всегда перехватывало дыхание.

Дома к его приходу всегда вкусно пахло горячим ужином, а мебель и полы блестели от чистоты. Денис ценил домашний уют, да и сам он олицетворял собой совершенный порядок и собранность. Возвращения Дениса я всегда ждала, как праздника. Так что стоило мне лишь услышать, как в замок двери вставляют ключ, тут же подскочила на ноги и впопыхах заправила свою кровать. Теперь порядок точно находился в каждом уголке нашей с ним квартиры. Хотелось, чтобы его тянуло прийти домой пораньше и насладиться теплом дома и моего присутствия.

Легко сняв куртку с крепких плеч и спины, Денис повесил ее рядом с моим пальто. От этого моя одежда всегда пахла его одеколоном, что буквально сводило меня с ума. Я могла часами лежать в обнимку с его одеждой, пока сам он работал, а по пути в школу не переставала думать о нем, вдыхая столь родной аромат уже от собственной одежды. Следом за курткой Денис оставил в коридоре свою обувь, а я терпеливо стояла в стороне, ведь знала, что пока он не снимет всю свою верхнюю одежду, не почувствует себя полностью дома. Он сам дал мне знать, когда был готов меня встретить – поднимал взгляд своих светлых глаз и разводил руки в сторону. Мол, что стоишь, как не родная? Именно тогда я и бежала к нему, чтобы поскорее оказаться в любимых крепких руках.

– Я соскучилась, – искренне произнесла я, стоило мне стиснуть его в своих объятиях и прижаться щекой к любимой крепкой груди. Денис всегда встречал меня с искренней любовью. Вот и сейчас в ответ на мои объятия провел грубой ладонью по моим длинным темным волосам, а второй рукой слегка прижал к себе за плечи. Он никогда не стискивал меня сильно – боялся как-то навредить или причинить боль. Каждый раз я чувствовала его заботу именно в подобных жестах. Он не желал мне зла.

– Как и я, малыш, – произнёс он низким голосом, от которого по телу пробежалась легкая дрожь. – Как сегодня твои дела в школе?

– Так… Ничего нового, – негромко ответила я, немного слукавив, поскольку не хотела расстраивать Дениса очередной двойкой по истории. И тем, что учитель этого ненавистного мною предмета вызывает его в школу.

Тяжелая рука Дениса ложится мне на плечо, после чего я слышу его низкий, чуть хриплый голос:

– Малыш… Ты мне нужна.

Я резко проснулась, сев на кровати и начав глубоко дышать. Именно такие сны снятся мне практически каждую ночь, и именно они до жути меня пугают.