Отличное тело

В разгар войны в Ираке, во время расцвета мирового терроризма, когда гражданские свободы истончаются, как озоновый слой, когда каждая третья женщина изнасилована или избита, какой смысл писать о моем животе?

Возможно, смысл в том, что только его я и могу контролировать. По крайней мере, я надеялась, что могу. Возможно, смысл в том, что я стала уделять очень много внимания собственному животу, — да все женщины уделяют внимание своим животам, бедрам, ягодицам, волосам, коже. У нас просто не остается времени думать об Ираке или о чем-то еще. Группе социально неблагополучных женщин разных национальностей задали вопрос: что бы они при возможности изменили в своей жизни, и большинство ответили — похудели бы. По большому счету, я согласна с этими женщинами, потому что внушила себе: будь мой живот плоским, я была бы лучше, а, следовательно, в большей безопасности. Меня бы стали защищать. Ко мне бы лучше относились, меня бы любили, восхищались мной, уважали меня. Возможно, я так думаю, потому что почти всю свою жизнь считала себя плохой, грязной, виноватой, а мой живот стал хранилищем моей ненависти к себе. Складом моих обид, детских комплексов, нереализованных амбиций, подавленной злости. Он стал подобием ядовитой свалки, точкой пересечения взрывоопасных идей. В нем встретились иудейско-христианская мораль добродетели, патриархальный канон женской покорности и незаметности, потребительское стремление стать лучше, основанное на убеждении, что ты родилась плохой, неправильной, а хорошей станешь, только если у тебя есть возможность потратить на это деньги, много денег! Возможно, смысл в том, что, хотя весь мир начал резко делиться на противоборствующие, но одинаково консервативные в своих взглядах лагери, на соперничающие, но схожие в своей банальности идеи и ироничные заявления, мое изучение собственного живота и его частной жизни побуждает к борьбе с этими навязанными извне мнениями.

Это новое путешествие отличается от предыдущего, совершенного вместе с «Монологами вагины». Когда я задумывала ту пьесу, я беспокоилась о вагинах. Меня заботило, что вагину воспринимают как что-то постыдное, волновало происходящее с ней там, вдали от посторонних взглядов. Говоря о вагинах и для вагин, я начала еще больше переживать из-за жестокости по отношению к женщинам, к их вагинам по всему миру.

Конечно, был и невероятный триумф вагин. Наслаждение, открытия, секс, стоны, власть. Кажется, я решила, что когда наконец вернусь домой, в свою вагину, смогу успокоиться и подружиться с собой. Но увы. Моя убийственная ненависть к себе просто перетекла в другую часть тела.

«Отличное тело» началось с меня, с моей одержимости несовершенством моего живота. Я вычислила свою ненависть, зафиксировала и попыталась проследить ее источник. В этой книге, в отличие от «Монологов вагины», я — единственная жертва и преступник. Конечно, инструменты для самоуничижения всегда при мне, всегда доступны. Образ идеального тела был внушен мне с самого рождения. Хотя, конечно, моя чрезмерная озабоченность дряблостью мышц, мои постоянные диеты, тренировки и страхи идут изнутри, независимо от влияния окружения. Я просматриваю журналы. Я покупаюсь на идеал. Я верую в то, что стройные блондинки знают некий секрет. Нарциссизм совершенно не так страшен, как массовое стремление к членовредительству, которым стремительно заражается весь мир.

За последние шесть лет я побывала более чем в сорока странах. Я наблюдала безнравственный и коварный процесс отравления сознания. Осветляющие кожу кремы продаются в Африке и Азии наряду с зубной пастой. Мамы удаляют своим восьмилетним дочерям ребра, чтобы им не надо было сидеть на диетах. Пятилетние дети из Манхэттена выполняют сложные асаны, чтобы родители не стеснялись их пухлых щечек на публике. Девочки в разных странах вызывают рвоту и морят себя голодом: в Китае, на Фиджи, по всему миру. Кореянки хирургически гонят Азию прочь из собственного разреза глаз. Этот список можно продолжать и продолжать.