С открытым сердцем. Истории пациентов врача-кардиолога, перевернувшие его взгляд на главный орган человека

Sandeep Jauhar

Heart: A History

В оформлении обложки использованы иллюстрации: autsawin uttisin, BATKA / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

У меня была одышка. Поднимаясь в свой кабинет на четвертом этаже по потертым ступеням лестницы, я останавливался, чтобы перевести дух. По ночам мои дыхательные пути иногда забивались слизью, и тогда я начинал дышать со свистом, а после и вовсе заходился в приступе кашля. Будучи врачом, я имел честь быть в числе специалистов, оказывавших медицинскую помощь пострадавшим в 9/11; многие, побывавшие тогда в «нулевой отметке», жаловались на респираторные проблемы. Тогда я решил пойти на осмотр к своему другу Сету, пульмонологу. Он назначил мне тест функций внешнего дыхания. В ходе этого исследования мне надо было сидеть в кабинке со стеклянными стенами и изо всех сил дуть в трубочку. Скорость дыхания и объем легких оказались в норме. Сет диагностировал у меня кислотный рефлюкс, который нередко становится причиной хронического кашля, и назначил мне антацид для ежедневного приема. Тем не менее я убедил его направить меня на КТ грудной клетки. Мои симптомы были куда тяжелее, чем можно было предположить из его щадящего диагноза. Я опасался, что мои легкие разрушаются под влиянием дыма и пыли, которыми я надышался в деловом центре.

Как Сет и предполагал, на снимке КТ легкие оказались в полном порядке. Мое внимание привлекло кое-что другое – небольшая пометка в расшифровке снимка: «Отмечается кальцификация коронарных артерий». Коронарный кальций является признаком атеросклероза, уплотнения стенок артерий. В расшифровках снимков КТ моих пациентов постарше я видел эту формулировку бессчетное множество раз и не придавал ей большого значения. Зато теперь, в возрасте сорока пяти лет, мне вдруг захотелось узнать об этом побольше. Сколько кальция отложилось в моих артериях и где именно он скопился? Рентгенолог сказал, что снимок КТ слишком низкого разрешения, чтобы по нему можно было ответить на мои вопросы.

Вернувшись в свой кабинет, я запустил на компьютере калькулятор Фрамингема – программу оценки риска развития сердечно-сосудистых заболеваний и сердечного приступа в ближайшие десять лет. Я ввел туда свой рост и вес, давление и количество холестерина в крови и поставил отметки, что я не курю и не страдаю сахарным диабетом. Программа выдала мне прогноз на десять лет, оценив риск сердечного приступа в 2 %, и иных неполадок с сердцем (в том числе инфаркта и стенокардии) – около 7 %. Прогноз крайне благоприятный. Я предполагал, что программа недооценивает реальный риск возникновения проблем с сердцем, потому что не учитывает то обстоятельство, что я родом из Индии и у меня в семейном анамнезе предостаточно сердечно-сосудистых заболеваний.

Мой брат Раджив, тоже кардиолог по профессии, предложил мне пройти стресс-тест на беговой дорожке, несмотря на то что, когда я играл в теннис по выходным, у меня не возникало никаких отрицательных симптомов.

Стресс-тест позволяет обнаружить коронарную блокаду только в том случае, если бы кровоток был нарушен на 70 и более процентов; я был практически уверен, что мой недуг далек от такой стадии.

Я решил, что лучше заглянуть в свои коронарные артерии с помощью неинвазивной КТ-ангиографии. Каждый год в День отца мне на электронную почту приходит спам, рекламирующий это обследование: «Убедитесь, что ваш папа – не один из тех сотен тысяч мужчин в Америке, которые лишь кажутся здоровыми, но в их груди бьется бомба замедленного действия». Мне было непривычно от мысли, что я, возможно, стал одним из таких людей. Я позвонил доктору Трост, рентгенологу нашего кардиологического отделения, и записался на процедуру. Она заверила меня, что риск сердечно-сосудистых заболеваний у меня низкий, но согласилась с моими доводами: «Ради вашего спокойствия, думаю, исследование сделать все-таки стоит».