Открытие колбасы «карри»

Минуло уже добрых двенадцать лет, как я в последний раз ел колбасу «карри» у ларька фрау Брюкер. Ее закусочная находилась в портовом квартале Гамбурга на Гросноймаркт – грязной, мощенной булыжником, подвластной всем ветрам площади. На ней приютились несколько деревьев с взлохмаченными кронами, один писсуар и три торговые палатки – место встречи бомжей, тут же рядом распивавших из пластиковых канистр красное алжирское вино. С запада ее ограждает серо-зеленый застекленный фасад здания какого-то страхового агентства, позади него – церковь Святого Михаила, после полудня ее купол отбрасывает на площадь густую тень. Во время войны этот квартал сильно пострадал от бомбежек. Уцелело всего лишь несколько улиц, на одной из них жила моя тетя, к которой, ребенком, я часто бегал, правда тайком. Запретил отец. Маленькая Москва, так называли эту местность. Рыбацкое поселение тоже было неподалеку.

Спустя годы, наезжая в Гамбург, я всякий раз отправлялся в этот квартал, бродил по его улицам, проходил мимо дома моей тети, которая уже много лет как умерла, чтобы под конец – и это было единственной причиной моих прогулок – поесть колбасы «карри» у прилавка ларька фрау Брюкер.

– Привет, – говорила фрау Брюкер так, словно я был здесь только вчера. – Как всегда – одну?

Она принималась возиться с огромной чугунной сковородой. Время от времени шквалистый ветер забрасывал в лавку мелкий спорый дождь, несмотря на козырек навеса: узкий кусок брезента в серо-зеленых маскировочных пятнах, к тому же дырявый, отчего поверх него пришлось натянуть еще и полиэтиленовую пленку.

– Мои дела тут совсем плохи, – говорила фрау Брюкер, вытаскивая ситечком картошку фри из кипящего масла, она рассказывала о том, кто за последнее время переехал из квартала, кто умер. Всех этих людей, имена которых мне ничего не говорили, либо разбивал паралич, либо они страдали от опоясывающего лишая или избыточного сахара в крови, а то и вовсе покоились на местном Ольсдорфском кладбище. Фрау Брюкер по-прежнему обитала в том же доме, в котором некогда жила и моя тетя. – Вот, погляди! – И она вытягивала руки, медленно поворачивая ладони. Суставы пальцев походили на толстые узелки. – Это подагра. Глаза тоже сдают. Все, на будущий год, – уверяла она, и это повторялось в каждый мой приезд, – закрываю свой ларек, окончательно. – Она брала деревянные щипцы и выуживала из банки огурец собственной засолки. – Ты их очень любил, с самого детства. – Огурец я всегда получал бесплатно. – И как только ты можешь жить в этом Мюнхене?

– Там тоже есть ларьки с едой.

После этого она умолкала ненадолго. Потому что потом, и это тоже являлось частью нашего ритуала, говорила:

– Да-а? Там и колбаса «карри» есть?

– Нет, во всяком случае, не такая вкусная.

– Ишь ты, – усмехалась она и на глазок трусила на горячую сковороду порошок карри, затем нарезала ломтиками телячью колбасу, кромсала как придется белую колбасу и добавляла туда еще и сладкой горчицы. – Теперь уж наверняка продерет. – Она демонстративно передергивалась: «Бр-р-р», плюхала на сковороду кетчуп, все легонько перемешивала, посыпала черным перцем и осторожно перекладывала куски колбасы на бумажную тарелку. – Это настоящая, чем-то напоминает вкус ветра. Поверь мне. Жгучему ветру нужны жгучие приправы.

Ее ларек со снедью действительно стоял на углу площади на самом юру. В том месте, где полиэтиленовая пленка крепилась к стойке, образовалась дыра, и резкие порывы ветра то и дело опрокидывали один из пластмассовых столов в виде рожка для мороженого. За такими рекламными столиками с плоским изображением на них мороженого можно было есть также тефтели и эту, как я уже говорил, единственную в своем роде колбасу «карри».

– Я окончательно прикрываю свою лавочку, решено.

Она говорила так всякий раз, и я был уверен, что в следующем году снова увижу ее. Однако год спустя ее ларек бесследно исчез.

Я перестал заглядывать в этот квартал, можно сказать, даже думать забыл о фрау Брюкер и вспоминал о ней лишь временами, оказавшись в Берлине, Касселе или где-нибудь еще у ларька с горячей едой, а также всякий раз, когда среди знатоков заходил спор о том, где и когда впервые появился рецепт приготовления колбасы «карри». Большинство, нет, практически все ратовали за Берлин конца пятидесятых. Я же отдавал пальму первенства исключительно Гамбургу, и именно фрау Брюкер, отстаивая более раннюю дату ее авторства.