Откровенные записи Кости Хубова

Изобретатель радио А. С.Попов наверняка ни сном ни духом не мог предвидеть, что под крылом научного общества его имени когда‑нибудь будет существовать полуподпольная лаборатория по пробуждению скрытых возможностей человека. Лаборатория парапсихологии. Она располагалась в облезлом особнячке близ Чистопрудного бульвара.

Я занимался в ней несколько лет. Был одновременно тем, кто исследует, и тем, кого он исследует.

В сущности, моя взрослая самостоятельная жизнь началась с того времени, когда я туда попал.

Правда, даже сейчас, спустя столько лет, всё кажется, что моя настоящая самостоятельная жизнь до сих пор так и не началась… Словно стайер на старте беговой дорожки постоянно срываюсь в очередной фальстарт. И в результате остаюсь на одном и том же месте.

А жизнь проходит.

…Как на праздник, мчал я в лабораторию. Мы занимались раз в неделю, по вечерам. Кажется, я был самым молодым из всего нашего почти тайного сообщества. Чувствовал себя избранным. Верил, что мне уготована необыкновенная судьба.

Как‑то в апреле, часов в одиннадцать вечера, когда все уже расходились, меня остановил в опустевшем коридоре человек, которого я раньше никогда не видел. Никакой. Некая безличность. Вежливо попросил зайти с ним «на пару минут» в одну из комнат. Растолковал, что я должен заполнить какую- то анкету.

«Зачем?» — насторожился я. В лаборатории давно уже поговаривали о том, что нами интересуется Комитет государственной безопасности. Выдали всем пропуска, у входа появился вахтёр.

«Не стану ничего заполнять», — упёрся я. Но незнакомец почти втолкнул меня в комнату, где у торца стола сидел один из наших, как я слышал ранее — писатель, и заполнял анкету.

«Извините, зачем вы это делаете? — спросил я, стараясь преодолеть внезапно возникший страх перед незнакомцем. — Мы не обязывались заполнять никаких анкет».

Писатель обернулся ко мне, спокойно ответил: «Они требуют только вписать фамилию, имя, отчество, адрес и телефон. В конце концов, сами могли бы установить… Присаживайтесь, заполняйте. Если всё это для плохого дела, не на наши головы падут горящие угли».

Когда мы вместе вышли под фонари тёплого весеннего вечера, у меня гадливо было на душе. Словно кого‑то предал. Чем я и поделился.

«У меня тоже, — признался писатель. И, видимо, чтобы отвлечься от тягостных мыслей, сказал: — я знаю, вас зовут Костя Хубов. Кто вы? Чем занимаетесь?».

До метро «Курская» от нашей лаборатории минут 15 хода. Хорошо помню, как за это короткое время я зачем‑то ухитрился рассказать о том, что работаю жонглёром, периодически гастролирую с передвижным цирком–шапито по провинциальным городам, что мне уже двадцать восемь лет, ни жены, ни ребёнка, живу у бабушки с дедушкой, развожу орхидеи и единственный мой друг — королевский пудель Май, которого щенком подарила мне одна дрессировщица на день рождения.

Чем ближе мы подходили к метро, тем больше хотелось выговориться. Хотя становилось стыдно этого приступа безудержной откровенности. Но я сознавал, что вот сейчас мы спустимся к платформам и поезда развезут нас в разные стороны. Писатель молча слушал меня.

Оказалось, нам действительно нужно ехать в разных направлениях. Вдруг, прощаясь, сказал: «Редкое совпадение. У меня тоже есть орхидеи. Завтра воскресенье. Костя, хотите увидеться не на бегу? Могу приехать в гости».

На следующий день, около двенадцати, с Маем на поводке, я вышел встречать гостя к метро. Мой огромный, словно белый медведь, королевский пудель, как всегда, привлекал внимание прохожих. Как всегда, они заглядывались на пса, когда я выводил его на прогулку. Мной любовались тоже. Особенно женщины. Даже теперь всё ещё говорят, что я похож на известного артиста балета, признанного красавца Николая Цискаридзе. Вместе с моим пуделем мы и вправду составляли красивую пару, видимо, производя впечатление удачливости и благополучия.

Издали увидев нас, писатель, по–моему, тоже залюбовался. Не спросил, как многие, кто сталкивался с Маем в первый раз: «Он не кусается?». Едва я успел отметить это про себя, как писатель сказал: «У него такая добродушная морда, что даже подумать об этом невозможно».

Я был сбит с толку и решил, что ненароком что‑то такое пробормотал вслух, хотя такая сумасшедшая привычка мне никак не присуща. Вообще волновался. Ведь я вёл к себе человека, которому хотелось задать сотни вопросов, рассказать о себе самое сокровенное. Сам не знаю почему.

Кроме всего прочего, мне предстояло ввести гостя в нашу бедную квартирку, познакомить с бабушкой и дедушкой. А дедушка мой был весьма своеобразный человек.