Откровение (СИ)

— Сколько можно спать? Пора вставать, мой родной...

Он давно уже проснулся, но всё ещё лежал с закрытыми глазами в кровати в ожидании этих слов, а после того как они были произнесены, нарочно повернулся к стене и только крепче сжал веки. Кай спиной почувствовал мягкость её тела, когда она села на край постели. Лёгкая, почти невесомая рука прикоснулась к его затылку и нежно провела тёплой ладонью по волосам, а потом ласково потрепала двумя пальцами за мочку уха.

— Ну же, быстрее, ты ведь так долго ждал этот день!

Даже не видя её лица, он знал, что она улыбается, и был готов моментально выбраться из под одеяла, однако ему не хотелось нарушать правила игры, этого своеобразного утреннего ритуала, ставшего уже привычным. Тем не менее следующая фраза заставила его широко раскрыть глаза и резко развернуться к ней.

— У меня есть сюрприз для тебя! Посмотри, что я принесла!

Каждый новый удар кнута приносил освободительную радость покаяния, а жгучие вспышки боли утешали его страждущее сердце. Греховные, пагубные мысли прятались где-то глубоко в голове и неустанно стремились подчинить себе сильное тело, готовое покорно отдаться им на осквернение. Голова священна — он был не в силах наказать её, не мог причинить вред этому сосуду мудрости, но вот тело... Тело всегда должно жертвовать собой ради очищения, ведь оно для того и дано людям, чтобы они пользовались им по своему усмотрению. Безусловно, только праведные братья способны блюсти чистоту помыслов и не позволять ему творить всяческие пакости.

«Мерзость... Блуд... Гнилостное вожделение... Смердящая сила похоти... Клоака плотской страсти... Однако какая всё же высокая и упругая у неё была грудь! А бёдра? О, Тот, Кто Создал Искушение, зачем ты направил её ко мне? А короткая юбка? Эта помятая, старая тряпка всем своим видом буквально взывала к нему: сорви меня, уничтожь преграду, и я обещаю тебе сладкое блаженство между ног моей хозяйки!»

— Заткнись! Убирайся из моего рассудка! — громогласно взревел Тедеклий и снова принялся неистово хлестать свою спину.

В дверь постучали, и этот резкий звук заставил его остановиться. Тяжело дыша, он прислонился к бревенчатой стене хижины, и кнут вывалился из ослабевшей руки. Стук повторился. Наверняка младший брат испугался его возгласа и решил проверить, всё ли в порядке у наместника Того, Кто Всё Видит.

— Хватить тарабанить! — раздражённо крикнул Тедеклий. — Ты можешь войти!

Дверь со скрипом отворилась, и появился юный послушник с испуганным выражением на лице и деревянным тазом в руках, до половины наполненным водой.

— Ты уже закончил очищение, Главный Брат? — запинающимся голосом спросил он.

— Да... Можешь приступать, — буркнул Тедеклий и развернулся к юноше спиной. Услышав изумлённый вздох, он предупредил: — Только будь поосторожней! Мне кажется, я немного перестарался...

— Ты исполосовал всю кожу! Почему ты так строг к себе?

— Чересчур греховные мысли посетили меня вчера.

— Но разве такого ожидает от тебя Тот, Кто Милосерден? Ведь ты лучший из нас!

— Дурак ты, Василий! — усмехнулся мужчина и тут же крепко сжал челюсти, чтобы сдержать стон, готовый вырваться из горла после прикосновения к спине влажной тряпки. Выждав, пока боль утихнет, и постепенно привыкая к заботливым движениям послушника, промывающего свежие раны, он поучительно проговорил: — Такая у меня судьба. Раз уж стал наместником, то и терпеть обязан больше, чем простые братья!

— Не жалеешь ты себя, Главный Брат, — промолвил парень, не прекращая своего занятия. — Боюсь, когда-нибудь твоё тело не выдержит таких нагрузок. Что мы будем делать без тебя?

— Тело должно быть рабом духа, а не наоборот! — твёрдо заявил Тедеклий и повернулся лицом к младшему брату, а тот согласно кивнул и потупил глаза. — Всё! Теперь уходи!

Он не любил, когда соплеменники начинали льстить ему, хотя и понимал, что это неизбежно. Слишком много власти было сосредоточено в его руках. А ведь это тоже Грех...

— Стой!

Василий замер на полпути к двери и вопросительно взглянул на него.

— Принеси мне власяницу!

— Но зачем?! Неужели тебе мало кнута? — ошарашенно воскликнул юноша, крепко прижимая таз к животу.

— Не дерзи, болван неразумный! — грозно произнёс Главный Брат, и послушник съёжился под его суровым взглядом. — Сильна греховная сторона в каждом из нас, и не так-то просто её изгнать. Чую, без власяницы никак не совладать мне с дурными мыслями... Давай, поторапливайся!