Откровение от Иоанна

ОТКРОВЕНИЕ ОТ ИОАННА.

Последние несколько дней Левша просыпался с таким же радостным чувством, как в детстве на Новый год, и с твердой верой в неизбежность, и неотвратимость перемены к лучшему. Давно забытое, почти неповторимое чувство, каким-то необъяснимым образом, сулило невероятную удачу и вселяло уверенность, что главный праздник его жизни еще впереди. Это ощущение появилось после того, как он, готовясь к соревнованиям по плаванью, нашел в парке, рядом с беговой дорожкой, в мокрой траве, растрепанную Книгу Святого Письма. Библия была без обложки, листы промокли, слиплись и текст почти не поддавался чтению. Скорее всего, Книга пролежала в траве много дней. Левша завернул Библию в курточку и принес домой. Когда Книга подсохла, и её можно было листать, он заметил, что не хватает последних страниц. Библия заканчивалась на Откровении Святого Иоанна Богослова, словами:

«И поклонялись зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто может сразиться с ним?»

Соревнования ветеранов спорта по плаванию памяти Баки, проходившие в бассейне «Акварена», неумолимо близились к окончанию и зрительские трибуны постепенно пустели. А счастливые победители, всем своим видом показывающие, что есть еще порох в пороховницах, украдкой поглядывая на блестевшие у них на груди медали, горделиво спускались по парадной лестнице и шли в буфет праздновать победу.

Левша подал заявку на самую длинную дистанцию, рассчитывая только на свою выносливость. В отличие от подавляющего большинства участников, он не был профессиональным пловцом, и техника у него была не очень. На короткой дистанции у него не было шансов на победу. А в состязании на полтора километра у него был, хотя и не большой, но шанс.

Примостившись на лавочке в дальнем углу спортивного зала, где, в ожидании очередного заплыва, разминались пловцы, и внимательно наблюдая за ветеранами, он понял, что очень немногие смогли сохранить свою былую физическую форму. В основном, здесь собрались спортсмены, которым было далеко за тридцать пять, и неумолимый Хронос уже успел оставить на них отпечаток в виде нескольких лишних килограммов, что наверняка ухудшает гидродинамику и выносливость, и непременно скажется на тысяче пятистах метрах.

Для сухопарого Левши, который готовился переплыть Ла-Манш и за одну тренировку проплывал десять- двенадцать километров, это была не дистанция. Два первых километра он только разогревался. Но со скоростью у него дело шло туговато. Как ни крути, а он был самоучкой и, это были его первые соревнования по плаванию.

Улучив удобный момент, Левша обратился к одетому в униформу распорядителю, объявившему очередную дистанцию, и спросил время своего заплыва.

- Не волнуйтесь, уважаемый, - вежливо ответил жизнерадостный молодой человек, похожий на приказчика, - тысяча пятьсот последняя дистанция. Не прозеваете.

К трем часам спортзал почти опустел и Левша почти с полной уверенностью мог предположить, что оставшиеся спортсмены и есть его предполагаемые соперники. И если судить по их внешнему виду, то у него все-таки был шанс попасть в тройку призеров. К этим заслуженным пловцам как нельзя лучше подходило слово ветеран. В особенности, к странноватому типу, горделиво державшемуся в стороне от остальных.

Сухощавый, высокий дедуган, который был, старше Левши лет на семь, одетый в расписной атласный халат, золоченые туфли с загнутыми вверх носками и пестрый шарф, закрывающий нижнюю часть лица, скорее напоминал бы персидского шейха, решившего инкогнито тряхнуть стариной, если бы не венчавшая его голову старая буденовка со споротой звездой, оставившей на вылинявшем сукне неизгладимый след.

В отличие от остальных. Буденовец ни минуты не сидел на месте, а размахивая рукавами халата и, напоминая сказочную птицу, готовящуюся к взлету, чуть прихрамывая на левую ногу, нетерпеливо расхаживал из угла в угол.

«Каким ветром сюда занесло этого хромого старикана? Может он хочет таким необычным способом свести последние счеты с жизнью и умереть от перегрузки в конце дистанции? - подумалось Левше. - Что же, смерть, достойная настоящего мужчины. Гораздо лучше, чем на мокрой больничной койке, вдыхая запах пролежней, застарелой мочи и пота.»

«Кажется, я это накаркал», - с легким укором совести подумал Левша.

Сквозь туманное марево, исходящее от зеркальной поверхности бассейна, он наблюдал, как коченеющее, скользкое тело старикана, не дотянувшего до финиша несколько метров, суетящиеся люди выловили из воды, уложили на мокрый резиновый коврик и безрезультатно делали искусственное дыхание. Картина была малопривлекательная.

Левше вдруг почему-то стало жаль этого непоседливого старика, как будто он потерял давно забытого, но, без сомнения. очень близко знакомого человека.