Отечество. Повесть

Сон как рукой сняло, после утреннего позвякивания колокольчиком камердинера Георгия, не позволив ни минуты молодому барину по обыкновению понежиться под белоснежными одеялами пышного ложа. Каждые сладостные грёзы и сказочные предрассветные видения Ладимир – этот юный искатель истинного познания – наскоро, хоть и после продолжительного пробуждения, записывал в свою «сонную книжечку», чтобы потом явить жизни собственные сноходческие наблюдения. В них он часами выискивал высшие знаки и глубочайший умысел, дабы каждой мелочи было установлено самостоятельное и обстоятельное объяснение.

Но нынешний день был не похожий на другие, из медленно тянувшихся до него, дней, которые в последнее время коротались не далее, чем в стенах поместья и на окружных территориях. Так было не всегда, а стало лишь причиной слишком затянувшегося университетского перерыва, порой казавшегося совсем излишним. Сегодняшнее же событие обещалось стать неким чудесным исцелением для жаждущего сердца. В связи с чем, скорее даже больше от самого ожидания «того самого дня», в памяти совсем не отложилось дивного мгновения только-только завершённого сна.

Он был здесь, рядом, и собирался по мелким кусочкам из множества других, соединённых цепочкой, разномастных перипетий, даже не связанных между собой. А ясно проявляющаяся картинка так западала в душу и превозносила куда-то вверх, образуя состояние полёта, что казалось, реальнее мира не существует. Но всё внезапно растворилось. Такой резкий звук, такой кажущийся даже чересчур громкий и вездесущий грохот одного маленького металлического инструмента в побелённой перчатке верного домашнего будильника, проникнув в глубины разума, развеял даже малейшее упоминание о дивной истории, совсем не достигнув кульминационного момента. И это чувство, чего-то незавершённого, было, ко всему прочему, обращено в прах, когда камердинер торжественно провозгласил:

– Доброе утро, Ваше благородие! Сегодня великий день, а значит – ждут великие дела!

Именно так просил ознаменовать нынешний утренний подъём сам Ладимир Николаевич Бель – студент, исследователь, публицист и барский сын – и то было вовсе не спроста!

Увлекаясь науками, философскими мыслями или же поэтическим и писательским искусством, любой уважающий себя деятель довольно часто посещал закрытые кружки, не так давно набравшие свою особую популярность. В студенческих группах это естественно было обычным явлением, а организация тайных встреч становилась делом важным и обязательным. Здесь каждый из молодых просветителей делился собственной исследовательской работой, скрывая своё очередное открытие от остального внешнего мира, посчитав, что этому самому миру не следует узнавать об очередном сеянии научного семени, до той поры, когда оно взрастёт и окрепнет. Все эти сходки и встречи, строго конспирировались, а нынешние досмотры на общества закапывали всё глубже в подполье учёное студенчество. Да не просто так, ведь именно на закрытых вечерах сталкивались порою силы несоизмеримые и твёрдые. Выступления поражали своими масштабами, и был здесь ни какой-то там рассказ о личностных наблюдениях, а самые настоящие доклады и даже лекции, порой настолько увлекательные и затянутые, что вполне могли бы стать достойнейшей заменой урочным часам перед преподавательской кафедрой, откуда в основе своей было больше нравоучительных и ознакомительных посылов. В подпольной встрече возникали глубокие и всесторонние размышления, о сущности той или иной поднятой темы, которые впоследствии и, как это бывает иной раз, невзначай может перейти в не менее продолжительную и увлекательную дискуссию до позднего вечера или раннего утра.

И вот, на одной из таких непубличных конференций, молодые и отважные приняли довольно смелое решение провести настоящий открытый пленум студенческих мыслителей, на который возлагались обязательства не только объединить маленькие группы разрозненных и забившихся по тёмным углам учёных мужей, но и предать всенародную огласку философско-научному движению юных и талантливых.

Тогда Ладимир и его товарищи по учёному цеху направляли пригласительные письма известным им на тот момент студентам из других университетских общин, пансионов и лицеев в знакомых городах, где вообще могли возникнуть подобные кружки, в которых они видели ту самую яркую искру, способную запустить застоявшийся мотор для будущего научного прогресса. Назначив день в один из летних месяцев проведение первого в истории открытого собрания «тайных мыслителей», как называли себя они сами, коллектив принялся тут же за поиски подходящего места, которое могло бы стать истинным оплотом для учёного студенчества настоящего Государства Российского.