Отец моего врага

Моя сестра — это горе луковое. Просто сплошное стихийное бедствие! Говорят, что родители балуют младших детей, а вот в нашей семье — наоборот. Кристина всегда получала самое лучше, а я обноски. Она училась в Париже на платном отделении, а я — на бюджете в родной стране. Кристину восхваляли за каждую тройку, а мне просто сказали: «Молодец, дочечка, что поступила в лучший вуз страны на бюджет, но вот Кристина-а-а»…

В результате к своим тридцати годам девушка имела лишь огромный список побед среди мужчин, но со всех работ ее с позором выгоняли. Пока, каким-то неведомым мне чудом, она не устроилась секретарем ректора нашего вуза. Как говорится: работай и радуйся. Нет! То пьянки, то гулянки… Но апогеем невежливости стал звонок в пять утра из-за границы:

— Привет, Персик! Я тут немного загуляла с подругами на девичнике… — на заднем плане слышались радостные хихиканья и пьяные бредни. — В общем, проснулись мы на пляже в другой стране! Прикинь? Будет, что детям рассказать!

Подорвавшись на постели, я даже думать не хотела, зачем она собралась рассказывать об этом детям, волновало больше другое:

— У тебя ведь работа! А если твое поведение повлияет на мою успеваемость, ты об этом думала?

Уже год как в вузе свирепствовал новый ректор — Прохор Германович. Бррр… Язык сломаешь! И видок у него такой, словно приехал головы рубить. В общем-то, так он и поступил: за месяц своего «правления» выгнал тридцать процентов персонала и всех студентов, кто экзамен после третьего раза не сдал. Я не сомневалась, что Кристину за прогул он тоже не простит. И меня вместе с ней, за компанию…

— Скучная ты, Олька, — фыркнула девушка, и во мне злость тут же взыграла. Легко быть «скучной», решая чужие проблемы из-за безысходности! — Я вот зачем звоню… Выйди за меня поработать сегодня, а? А я до завтра вернусь. Как огурчик, обещаю, буду!

— Кристина… — Зарывшись лицом в подушку, я сдавленно застонала. — За что?..

— А я тебе травок привезу… Успокаивающих каких-нибудь, — елейно промямлила та. За этот голосок мама ей все прощала, но я не она. — А-то ты у нас такая нервная, с ума сойти!

Зажмурившись, я сглотнула досаду. Потому что Кристина бы никогда не отменила свои планы ради меня. А ведь сестра даже не спросила, могу ли я подстроить свою учебу под ее работу? Зачем?! Я ведь ДОЛЖНА. Всем и всегда все должна!

— Во сколько Прохор Германович будет на месте? — понуро выдохнула, сдаваясь. Настроение тут же упало ниже плинтуса.

— Ты же моя сладенькая! Я тебе сообщением сейчас все сброшу, — взвизгнула она радостно и тут же замялась: — Только… Эм… Зайчик, одень что-то поприличнее, идет? А то твои вещички, они… Ну… Как помягче сказать-то?..

Я положила трубку и с трудом сдержала желание разбить сотовый об стену. Гардероб мой ей не нравится, да? А может причина в том, что в тридцать лет сестру до сих пор содержат родители, а я на все зарабатываю сама? Подработки в кафе, написание дипломных работ за горе студентов, раздача флаеров…

Покрутившись перед зеркалом в строгом черном платье с белым V-образным воротником, расправила короткие рукава с цветной вышивкой и собралась уже заплетать волосы в две косы, как пришло первое сообщение: «Юбка обязательно ниже колен, рукав длинный, ворот высокий!»

— Без тебя разберусь, — закатив глаза, отмахнулась я.

Не знаю, каждый ли день Прохор Германович приходил на работу после обеда? Судьбинушка отвела от встречи с этим монстром. Но на замену Кристина просила выйти к половине второго дня.

— Что?! Ты серьезно? — ахнула я, когда сестра вдруг призналась, что прячет ключ от приемной прямо посреди вуза. Около лестницы стоял высокий постамент с выпуклыми частями тела первого ректора вуза. Так вот, та самая связка возлегала прямо в каменных штанах. Хочется верить, что никто не заметил, как я что-то активно и упорно там выискиваю…

Увы, сюрпризы на этом не закончились. Стоило переступить порог, как новое сообщение заставило засомневаться в трезвости Кристины: «Рассортируй документацию босса в алфавитном порядке. Разложи письма от одного края стола к другому на расстоянии ровно пять сантиметров друг от друга. Стул от стены отодвинь на семь сантиметров, а коврик на входе — на пятнадцать. Линейка у меня в столе. И, главное, ничего больше не трогай! Поняла меня?»

— Кому-то надо завязывать с выпивкой, — покачав головой, я просто кинула кипу с новой почтой на стол и села на место личного секретаря ректора, ожидая его непосредственного появления. Сестра любила грубо подшутить, но в этот раз я не собиралась идти на ее уловки и подставляться перед ректором собственного вуза. Проблем мне еще не хватало…

Он вошел в приемную ровно в два часа дня, как будто по часам. На пороге стоял высокий темноволосый мужчина с седой щетиной и пугающе строгими голубыми глазами. Прохор Германович посмотрел на меня, как на мешающую на лобовом стекле авто мошку. Я даже поздороваться не успела, как он разверз пространство своим

холодным надменным голосом:

  — Где Кристина?