Отец Иоанн Кронштадтский

Вернувшись на Родину после многолетних скитаний 18 февраля 1948 года, митрополит Вениамин (Федченков) приехал в Ленинград из Финляндии. В первый же день своего пребывания в городе на Неве посетил Иоанновский монастырь на Карповке, где он сорок лет тому назад вместе с тысячами православных провожал в «путь всея земли» великого подвижника Земли Русской, праведника и молитвенника отца Иоанна Кронштадтского. Вот как сам Владыка пишет об этом знаменательном для него событии на страницах своего дневника: «Были у о. И. Кроншт. (отца Иоанна Кронштадтского) – возле алтаря на снегу послужил; случайные богомолки умилились. Одна сказала: «Мы каждый день утром натощак ходим к батюшке» (к стенке). Я зашел к начальнику офицеру спросить о могиле. Он ответил полным незнанием. Был искренен. Все они стояли во время разговора». (Митрополит Вениамин (Федченков). «За Православие помилует меня Господь...» Дневниковые записи. Спб, 1998. С. 43.)

Серый питерский день. Скорее всего он был серым, как большинство дней в городе на Неве об эту пору. Набережная реки Карповки. Снежок на тротуаре возле, как тогда говорили, «бывших монастырских строений». Высокий величественного вида седобородый архиерей с добрым и одновременно строго сосредоточенным лицом начинает совершать заупокойную литию, стоя напротив окошка, ведущего в церковь-усыпальницу, куда «посторонним» нет доступа с 1923 года. Вскоре одинокое пение архиерея подхватывают две женщины, подошедшие к заветному, хорошо известному православным питерцам, окошку. Необычную картину наблюдают случайные прохожие, спешащие по своим делам...

Картина необычная даже для сорок восьмого года, который, по мнению современных исследователей отличался наиболее «тёплым» отношением властей к Церкви. А для владыки Вениамина – глубоко символическая и значимая. В первый день нового периода своей жизни, припадая к дорогой святыне, он обрел там, у стен обители на Карповке, ещё одно подтверждение мыслям, волновавшим его на протяжении всего четвертьвекового изгнанничества, он вновь и вновь, как и во дни своего первого визита в Советский Союз, состоявшегося в январе-феврале 1945 года, в период работы Поместного Собора Русской Православной Церкви, убедился в том, что вера в народе жива. Приступая к служению Церкви в новых условиях, столь непохожих на обстоятельства церковной жизни в старой России и в странах русского рассеяния, он словно получает благословение и одобрение от глубоко чтимого им Кронштадтского подвижника. Осквернён и закрыт храм, в «узах и горьких работах» томятся насельницы обители, нет доступа к могиле праведника, но едва началась импровизированная лития, как слова надгробных гимнов подхватили «случайные богомолки». И это значит, что вера в народе жива, что по крайней мере часть горячо любимого владыкой русского народа эту веру сохранила и по-прежнему стремится к свету духовных маяков, к свету звёзд, сияющих на церковном небосклоне и отражающий благодатный свет Христов, просвещающий всех.

Это значит, что после падения внешних стен, Господь по-прежнему обитает в сердцах человеческих, хранящих огонь веры.

Встречи, которые посылает нам Бог на нашем жизненном пути, неслучайны. Они нужны и нам, и тем, с кем сводит нас Господь на стезях наших земных странствований.