Отец Феона. Тайна псалтыри

ОТЕЦ ФЕОНА

Моему ангелу, моей жене, посвящается эта книга!

Книга вторая.

«Тайна псалтыри»

Пролог

Лета 7042 от Сотворения Мира , зима на Устюжской земле выдалась особенно суровой и долгой. В апреле месяце ещё трещали лютые морозы. Снег лежал в два аршина и не сошел даже после Великого поста, а реки стояли скованные льдом до самой Троицы. Старики качали головами и пророчили беду. По весне дозорные начали сообщать о конных татарских разъездах, малыми отрядами рыскающих по округе. Сказывали, что искали они тайные тропы в лесах и броды на реках, а помогали им местные зыряне не шибко «московских» людей жаловавшие.

Пару лет назад казанцы уже приходили к Устюгу, нежданные. На Дымкове сожгли тогда две церкви и более семидесяти крестьянских дворов. Поглумились татары весьма свирепо. Пресытившись же кровью и добычей домой возвращались уже через Вятскую землю. Но на реке Моломе под городом Котельничем угодили в засаду русского войска, перекрывшего устье этой реки. Сеча была жестокая. Из четырёх тысяч татар не уцелел никто. Всех порубали разъярённые вятчане, поминая им и прежние обиды, и нынешние преступления. Убежать удалось только луговым черемисам, бывшим с татарами, которые лесами ушли к реке Пижме, в Казанские пределы.

Два года о татарах в этих краях было не слышно, но их ждали. Понимали, что придут и принимали меры. В считанные месяцы поднялись над городом новые стены. Мощные и непреступные. Брать такие города татары просто не умели, но оставались ещё беззащитные посады и многочисленные сёла, отстоящие от города порой на сотни вёрст. Надо было решать, как спасать крестьян. А времени оставалось мало. Зимой они не напали. Ранней весной не пришли, значит пережидали конца половодья на реках, когда большая вода бурным потоком поднималась на несколько саженей, смывая на своём пути целые деревни со всеми жильцами, скарбом и животиной. Идти в набег в такое время могли только глупцы, а татары может и были сумасшедшими, но уж глупцами не были точно.

Они придут летом. Как саранча, заполняя собой всё пространство. Обходя стороной неприступные города, не вступая в бой с русскими воеводами, выжигая посады и деревни. Грабя, насилуя и убивая.

Ещё долгих два десятка лет Московское правительство не могло усмирить свою мятежную, отложившуюся «казанскую украину», так счастливо замирённую некогда великим князем Василием III . Лишь полное присоединение Казанского ханства смогло изменить обстановку на южных и восточных рубежах русского государства. Единый строй враждебных ханств был разорван; за Казанью последовала Астрахань, после чего Русское государство смогло наконец сосредоточить основные силы для борьбы с Крымским ханством. Но всё это будет потом, а пока…

Глава первая

Устюжский наместник, степенный, тучный князь Михаил Данилович Щенятев сидел в светлой горнице за большим обеденным столом и, важно раздувая щёки, строго смотрел на своих домочадцев. По правую руку, рядом с ним, скромно сложив ладони лодочкой сидела его жена Мария Ивановна, урождённая княжна Горбатая-Шуйская. Женщина была чем-то расстроена или озабочена и не сильно обращала внимания на показную суровость супруга. Впрочем, и сам он, отхлебнув из серебряной чарки ставленого, сорокалетнего мёда, разгладил седые усы и, крякнув от удовольствия, расслаблено откинулся на лавке, прислонившись к тёсаным и ярко выкрашенным доскам стены. Морщины на его лице разгладились и от былой суровости не осталось и следа.

– Ангел за трапезой – пробасил он, осенив себя размашистым крестным знаменем.

– Предстоит! – неровным хором отозвались домочадцы перекрестившись глядя на богатый иконостас в красном углу после чего замерли с ложками в руках ожидая разрешения главы семейства приступить к застолью. А князь вместо этого с хитрым прищуром посмотрел на дочь, сидящую чуть поодаль от него и как бы между прочим спросил:

– Ну что, Катька, замуж-то пойдёшь? Впрочем, чего тебя спрашивать? – тут же махнул он рукой и, взяв в руки резную ложку, запустил её в простое деревянное блюдо с дымящейся ячневой кашей «глазухой», густо обложенной парным черносливом и смоквой.

– Господи, благослови! – перекрестился он ещё раз и кивком головы предложил собравшимся за столом начать трапезу.

Семнадцатилетняя девушка, зардевшись от смущения, закрылась пёстрым платком.

– Ой, батюшка, стыдно-то как! – запричитала она, не открывая лица.

Тринадцатилетний Петька и восьмилетний Васька, сидевшие от отца по левую руку, перевесившись через край стола, стали смеяться и дразнить сестру, бросая в неё хлебные шарики. Князь облизал ложку от каши и, не меняя выражения лица, смачно треснул каждого из расшалившихся сынов этой деревянной ложкой по вихрастым лбам. Раскатистые словно барабанная дробь удары вмиг вернули порядок в трапезной. Озорные отроки разом затихли, прижавшись к стене, и, испугано моргая, тёрли ладонями покрасневшие лбы.

Не считая нужным что-то объяснять сыновьям, князь только погрозил им пальцем и весомо изрёк: