Отдел (СИ)

Уральский поэт Алексей Сальников написал роман. У автора интересный бэкграунд. Он живет не просто на Урале, а в Нижнем Тагиле. Кто бывал в этом городе (я бывал), наверняка согласится, что жизнь в нем не слишком располагает к литературному творчеству и прочим изящным занятиям. Тем не менее Алексей Сальников живет там, творит, и творит довольно плодотворно — у него вышло три стихотворных сборника. А теперь — «Отдел», роман, оставляющий довольно необычное послевкусие.

Сюжет: некто Игорь, уволенный из «органов» (пострадал за справедливость — раскрыл коррупционную схему, на которой наживалось его начальство), попадает на работу в тихий Отдел, приютившийся в здании заброшенной котельной на промышленной окраине неназванного города. В Отделе работают такие же бедолаги, которых в свое время вышибли «из рядов» по разным причинам. Эва, думает внимательный читатель. Похоже, «Отдел» — это такие истории из жизни современных «бывших», изгоев путинской эпохи, отставных фээсбешников, отвергнутых системой. Тема необычная, интересная: много ли у нас сегодня пишут про тех, кого «уволили из рядов»?

Но читатель будет разочарован. Тихий и неторопливый бытовой сюжет стремительно разворачивается в кровавый триллер. Сотрудники Отдела занимаются убийствами. Вламываются в квартиры, устраивают их обитателям долгие допросы (по бессмысленному опроснику в 168 пунктов — впрочем, в конце романа этот казус разъяснится). Ответы тщательно фиксируют, а после хладнокровно убивают своих жертв. Возвращаются в Отдел и пишут подробные отчеты.

Так вот оно что, смекает читатель. Не триллер это, не производственный роман. Это такая черная абсурдистская сатира на спецслужбы. Фантасмагория в духе сорокинского романа «Сердца четырех», в котором герои вели вроде бы нормальную жизнь, но время от времени пожирали экскременты и резали людей ножами на куски. Вот и тут нечто подобное. Конторские будни «эскадрона смерти»: такие же, как везде, планерки, те же разговоры ни о чем в курилке, так же ходят перекусить в ближайшее кафе и интригуют по мелочам против неприятных коллег. А потом офисная пастораль сменяется вот такими сценами: «Игорь Васильевич встал с табурета и снял ведро с головы мужичка, мужичок даже не успел сощуриться от света, как Фил, облокотившийся на локоть и сонно помаргивавший в пустоту, соскользнул локтем с подоконника (Игорь даже решил, что Фил задремал), схватился за мужичка, поймал его шею в локтевой сгиб, прижал к себе, отпустил — и мужичок молча повалился на бок. Игорь услышал свист воздуха, выходившего из расслабленных легких мужичка. Мужичок падал в сторону стола, потом соскользнул плечом по краю столешницы и завалился лицом вниз, головой прямо под ноги Игоря». Некоторых берут вообще с улицы, заводят в застенок в подвале котельной, устраивают допрос, а после ломают шею и сжигают труп в печке. Причем и женщин, и детей. Такая работа.

Все это довольно убедительно придумано и описано — все же как-никак сочинял человек с поэтическим воображением. Не сразу соображаешь, что сюжет «Отдела» начинает подтормаживать. «Читатель ждет уж рифмы розы», объяснения всех этих убийств, а здесь подробно описываются душевные переживания головорезов. Начальник Отдела ждет прокурорскую проверку, и чтобы замаскироваться, распускают слух, будто в котельной будет галерея авангардного искусства. И в Отдел (и в роман) начинают приходить персонажи, ну никак здесь не ожидаемые, — какие-то подпольные художники. Еще от главного героя уходит жена, он страдает и кормит сухариком мышонка, живущего под кухонной раковиной. Один головорез внезапно помирает от инфаркта. Остальные много говорят, ходят, суетятся, и все эти описания рефлексий, пьянок, бытовых подробностей никак не приближают к ответу на главный вопрос — а для чего это все? Убийства эти, конспирация, все эти головорезы — они вообще зачем?

Если бы «Отдел» написал, скажем, тот же Сорокин, он бы, скорее всего, оставил читателя без разгадки. Будь автором романа какой-нибудь середнячок-прозаик, приплел бы сюда свинцовые мерзости российской действительности — вот как бывает, граждане, и головорезы любить умеют. Кто-нибудь просто написал бы, что герою все это приснилось (самый беспомощный и, увы, довольно часто применяемый прием). Но не будем забывать, что автор «Отдела» — поэт. Человек, чье воображение обитает совсем в иных сферах. Если поэт берется писать про отставных спецслужбистов, все будет как в «Твин Пиксе»: «совы — совсем не то, чем кажутся».