Отдам жену (стерву) в хорошие руки

Приписка «На сутки». Прочитав газетный обрывок до конца, я смяла бумагу под злобный смех друзей, понимающих, чей номер телефона стоит под объявлением. Пару секунд я никак не могла справиться с накатывающими волнами ярости. Это шутка, розыгрыш, может подстава? Не верилось, что мой Мося сделал такое. Да он мявкнуть не способен, даже если будет тонуть или гореть, облитый при этом серной кислотой. Я не проверяла, но теперь очень хотелось.

– Урод, – процедила я сквозь зубы, еще сильнее сжав ком офсета, резко выбираясь из машины под дружный хохот.

– Иди, убей своего дохлика, – донеслось в спину, пока я одергивала миниюбку и поправляла джемпер с широким воротом, возвращая его с одного плеча на оба. Было уже поздно, в темноте старого двора двухэтажных домов, бывших когда-то коммуналками, в окнах горел свет. На кухне второго этажа кто-то метнулся, и занавеска заколыхалась, это только добавило мне злости. Я зашагала к дому, уверенная, что это муж.

У нас старый двухподъездный дом, на этажах всего по три квартиры, но зато очень больших. Поднявшись на второй этаж, я обнаружила мужа у соседских дверей жалобно скребущегося. Вероятно, в поисках убежища.

– Ну, – прорычала я, преодолевая последние ступени и зная, что вряд ли его что-то спасет от разборки. Но тут лязгнул замок, и соседская дверь чудесным образом начала отворяться. Муж свалился к ногам соседки и прополз в квартиру.

Знакомьтесь, Лидия Ивановна, типичный представитель женской разновидности класса «Тетка», подкласса «Домохозяйка», нередкий вид «Наши люди в булоШную на такси не ездят», подвид «Все знаю, все умею», замужем за боровом, молодость оставила в восьмидесятых, а вот энтузиазм оставить там же забыла.

– А, Катерина, здравствуй, – сказано это было высокомерным тоном, и меня так осмотрели с головы до ног, словно я голая по подъезду хожу, и вообще, будто это не мой муж, как последний пес просочился только что в ее квартиру, как к маме родной.

– Здрасьте, – отвечаю я, чувствуя, что сейчас начну орать, но тем не менее беру себя в руки и сквозь зубы спрашиваю: – А мой муж не у вас?

Меня еще раз окатили недовольным взглядом, идентифицировав сегодняшний наряд, явно, как неприличный, остановили взгляд на правой руке без обручального кольца, на высоте юбки (ну а че – лобок скрывает), на голых ногах (ну так лето ж), подняли, как умеет только Нонна Мордюкова, бровь и ответили:

– У меня. Ты что-то хотела?

Ну, знаете, я много чего хотела. Да вот только в сказках хотелки сбываются, ну еще в рекламе. А в жизни…

– Передайте Мосе, если он сейчас же не вернется в Нашу квартиру, я ее у него отсужу. И адвокатом будет Венрук!

– Ой, отсудишь? – плюнули в меня струей яда. – Да кто тебе, шлюхе, поверит. Я сама, лично, буду стоять на его стороне.

Ну что ж, похоже, обойдемся сегодня без предварительной увертюры.

– После сегодняшнего объявления – вряд ли, – усмехнулась я, берясь за ручку квартиры. Открытая. Так бежал, что сил захлопнуть не нашлось. Мося, Мося… – Это не ваша идея?